– Ты теперь мне вообще доверять перестанешь? Я выбил нам места, твоя мечта исполнится, а ты даже спасибо не скажешь! Что ещё нужно сделать, чтобы ты простила меня?
– Не моя мечта, Владик, а твоя. Меня в этой мечте больше нет. И я уже не уверена, что захочу появиться в ней когда-нибудь. Поэтому спасибо за услугу, но, если не передумаю, я смогу сдать экзамены сама.
– Передумаешь? Ты спятила? Куда ты собралась?
– Тебе не всё равно? И прекрати так со мной говорить, пожалуйста.
– Но для чего тогда все твои старания и этот безумный миллион часов итальянского в неделю? Крутые переводчики сейчас на вес золота, они зарабатывают, как пилоты, только живут веселее. Я почти устроил тебя в колледж, а ты заявляешь, что передумала.
– Как ловко заслуги отца за пять минут стали твоими, – съязвила я.
– Но это я ему напомнил о тебе. В общем, ангел, отдохни там, не знаю, где ты находишься, подыши, обдумай всё и позвони мне. Я своего предложения пока не отменяю.
– Мне не о чем думать, – сказала я. – Пока.
– Пока. Целую тебя.
Звонок завершился. После этого «Целую тебя» стало особенно мерзко. Всё могло быть так хорошо. Чёртов выпускной. Ненавижу Влада. Он просто отвратителен, так манипулирует мной, может, он и вовсе ничего не говорил отцу? Я почувствовала, как по щекам покатились горячие слёзы. Рваную рану снова безжалостно разодрали.
Нет. Я и сама всё смогу. Я буду заниматься день и ночь и поступлю без всяких подачек. Завтра же сяду за учебники.
О платье я вспомнила, уже засыпая. Бабушка догадалась, конечно, потому и не стала меня тревожить. Глаза снова начали застилать слёзы. Надо бы позвонить родителям, кажется, я соскучилась.
Следующие несколько дней я занималась итальянским и работала над платьем, чтобы скорее нагнать девочек. В перерывах за чаем мы с бабушкой много беседовали о тканях, нарядах и дизайнерах. Меня очень увлекала эта тема, и даже бабушка заметила, что я довольно много знаю об итальянской моде. Эти тексты в учебниках были самыми интересными и оттого запоминающимися.
Глядя на почти готовое платье, я, кажется, ещё больше ждала новой репетиции и бала. Родители были рады, узнав, что я не очень скучаю в Хосте, и обещали приехать к балу, чтобы посмотреть, как я танцую.
На сегодняшнюю репетицию я решила надеть сарафан небесно-голубого цвета с ярусной юбкой и деревянными пуговками на планке. Удивительно, но он каким-то чудом оказался в моём чемодане! Для танцев и прогулок по морскому берегу он подходил лучше любого платья. Глядя на себя в зеркало, я распустила волосы, которые всё сильнее завивались от влажности, легко взбила их руками, нанесла блеск и поспешила в «Луч».
Сегодня мы танцевали польку, которая уже легко нам давалась и заставляла улыбаться от своего озорного темпа. Учились танцевать фигурный вальс и прекрасный падеграс с его изящными движениями. Здесь, на репетициях, всецело растворяясь в музыке и танцах, я забывала обо всём. И была сосредоточена только на том, чтобы успеть топнуть ножкой, сделать наклон и, схватив горячую ладонь Саши, украдкой улыбнуться ему, снова закружившись в вальсе. Я чувствовала себя очень счастливой и беззаботной.
После репетиции Саша снова предложил пройтись вместе по набережной. Я немного огорчилась, узнав, что и Мари пойдёт с нами, но всё-таки не хотела быстро прощаться.
Не зная, о чём говорить, мы решили болтать обо всём на свете. О путешествиях, языках и музыкальных инструментах. О джазовых концертах, героях Ремарка и Пастернака, моих эскизах и поступлении в колледж. Я не переставала удивляться тому, как много у нас с Сашей общего. Кроме, конечно, любви к морю. И постепенно стала замечать, что иду сейчас с тем, кого всегда представляла рядом.
В этих движениях, в этом голосе и манере речи я не могла найти хоть что-нибудь, что мне не нравилось, что казалось чужим, неправильным. Разум сопротивлялся и продолжал тихонько искать изъяны, а сердце уже шептало, что ему хорошо.
За размышлениями я не успела заметить, как мы оказались у дома.
– Чем ты занимаешься завтра вечером? – вдруг спросил Саша.
– Я? Да как обычно… Сяду за учебники по итальянскому, потом помогу бабушке с ужином и садом. Шить мы завтра не будем, кажется.
– Не будем, – подтвердила Мари. – Теперь уже в субботу. – И, заметив наше молчание, добавила: – Я пойду сяду на лавочку в тени, там не так жарко.
– Может быть, ты бы хотела сходить на море? – сказал Саша, когда Мари отошла. – Не просто пройти по набережной, спеша домой от жары и усталости, а искупаться, пробежаться босиком по влажному песку и насладиться шумом волн. Завтра обещают хорошую погоду, и я собираюсь пойти на дикий пляж…
– Это, наверное, ужасно смешно, ведь я столько времени здесь, но до сих пор даже не спустилась к морю. А ты не боишься диких пляжей?
– Я знаю места, где неопасно. Могу зайти за тобой часов в восемь, если ты за.
– За, – согласилась я. – Пора этой встрече случиться, а то не успею оглянуться, как уже надо будет домой.
– Ты права, надо поторопиться, – с улыбкой добавил он. – До завтра.
– До завтра… Пока.