Во время кампании моряки, возможно, участвовали в боевых действиях на суше, поддерживая войска Турбона, так они постоянно занимались военной подготовкой. В гражданской войне 68–69 годов личный состав флотов снова и снова привлекался к действиям на суше, сформированные из моряков два легиона постоянно участвовали в боевых операциях. Другие призывники из резерва живой силы флота породили cohortes classicae армии. Август сформировал две такие когорты, вероятно, в то время, когда сократил численность личного состава флота в Форуме Юлия, а когорта I Aelia classica, предполагается, создана из моряков отряда кораблей британского флота, привлеченных на берег для борьбы с мятежом британцев в правление Адриана.[593] В другое время, когда острая необходимость заставляла империю использовать моряков как солдат, отобранные лица включались в уже существующие воинские подразделения. Во время Иудейской войны при Адриане[594] X легион Fretensis был усилен, таким образом, моряками Мизенского флота, а некоторых солдат того же легиона, которые ранее появлялись в одном документе, возможно, перевели в него в 68/69 году во время прежнего восстания евреев.[595]
После усиления X легиона Fretensis и перевозок в разные времена Адриана флоты пребывали в состоянии покоя и забвении в период правления Антонина Пия. Волнения мавров активизировали отряды кораблей у Мавретании. Преторианским флотам была оказана порция милостей в виде повышений званий офицерам и, чуть позже, в вопросах брака. В 162 году корабли Мизенского флота перевозили соправителя императора Луция Вера из Брундизия в Антиохию для командования войсками в Парфянской войне. Были выбиты имперские монеты с изображениями галер разного типа и надписью Felicitas Aug, чтобы отметить безопасное путешествие. Часть Мизенского флота расположилась в 166 году в Селевкии. В этом же году победоносно завершилась Парфянская война. Те же корабли, возможно, занимались доставкой вестей и приказов между Востоком и Западом. Они могли также взять на себя транспортировку некоторых из многочисленных вспомогательных формирований, которых потребовала напряженная военная обстановка на Востоке.[596] Силы, переправлявшиеся через Геллеспонт (Дарданеллы), вероятно, доставлялись на судах местных городов, поскольку в это время и позже греческие города на обоих берегах Пропонтиды (Мраморного моря) выбили на своих монетах изображения кораблей, когда армии и императоры совершали переправы между Востоком и Западом через пролив.[597] Это передвижение вооруженных сил между Европой и Азией обеспечивал также Понтийский флот, который, следует напомнить, дислоцировался около 175 года в Кизике.
В последнюю декаду правления Марка Аврелия Средиземноморье оказалось в более беспокойном состоянии, чем было со времен гражданских войн и гибели республики. В 170 году в Грецию с моря вторглись, видимо, костобоки,[598] поскольку Понтийский флот переместился из Трапезунта стеречь Геллеспонт. Восстание Авидия Кассия привело Восток в брожение.[599] Мавры (тогда маврусии) вовсю занимались грабежами в Западном Средиземноморье. Когда они восстали в первый раз, приблизительно в 171–173 годах, и подвергли набегам побережья Африки и Испании, император отобрал Бетику (юг Испании) у сената и отправил усмирять мятежников Л. Юлия Вегилия Грата Юлиана. Свою роль сыграл, вероятно, Мизенский флот, а одинокая могильная плита от Равенны в Испании, вероятно, является результатом участия в событиях Равеннского флота.[600] С созданием classis nova Libyca примерно в этот период имперские военно-морские силы впервые за данный век усилились. Война закончилась к 173 году, но маврусии, видимо, выступили снова в 177 году.[601] Вторжение костобоков через Геллеспонт и временная неспособность имперских военно-морских сил подавить мятежников в самом Средиземноморье явились опасными предзнаменованиями, хотя отнюдь не катастрофическими сами по себе.[602]
