– Это были маячные артельщики, ездившие в город за провизией. Они-то и сообщили последние новости, – доложил Д.
– Хорошо, можете идти, г. Ив., – произнес командир и вместе с тем недовольно буркнул себе под нос: – Хм, не очень-то им можно верить!
Теперь ничего не оставалось другого, как идти в гавань, – только там можно было удостовериться в правильности этих сведений. Однако это было весьма рискованно – можно было попасть в опасную западню.
После минутного колебания командир обратился к штурману:
– Ну что ж, И.И., рискнем! Ложитесь на курс в гавань!
Раздался звон машинного телеграфа, и «Салгир», осторожно обходя обычный фарватер, который мог быть загражден минами, направился в Бердянск.
Молодежь, спустившаяся с мостика в кают-компанию, уже полна надежд: город свободен!
– Погуляем на бережку, поедим по-человечески после дозорного поста, а может быть, и выпьем и закусим! – Такие речи раздавались в кают-компании.
М-в добавил:
– А не дурно было бы и потралить за женским полом! В прошлом году я тут видел прехорошеньких барышень!
Ревизор, тот определенно отдавал приказания артельщикам приготовиться с мешками идти на берег за провизией и рассчитывать на «курятинку».
Через полчаса «Салгир» уже приближался к гавани.
Встретившиеся на пути рыбаки также подтвердили, что город свободен от красных.
Вот уже отчетливо видны молы гавани и за ней город Бердянск, несколько возвышающийся над морем со своими церквами и жалкими остатками городского сада, вырубленного на дрова.
Все высыпали на палубу.
– Пробейте боевую тревогу! Пулеметы по бортам! – приказывает командир удивленному вахтенному начальнику Н. – В машине! Будьте готовы к полным ходам! – кричит он механику.
Раздалась тревога, и люди быстро разбежались по своим местам к пушкам и пулеметам. Орудия и пулеметы заряжены, замки приоткрыты.
– Малый ход! – слышится с мостика, и «Салгир» ловко, почти вплотную огибая мол, входит в гавань. – Посмотрите-ка на этих «жителей», какие у них рожи, – обратился командир к штурману. – Не очень-то радостно нас встречают! Всего-то пять человек на молу от всего Бердянска! А вон и купальни, в глубине гавани, видите, женщины и дети – прячутся от нас!
– Держи ухо востро, ребята! Поглядывай по сторонам! Вишь, за купальней-то штой-то не ладное! Вроде будто пулемет! Тут все могит быть! – наставлял Катков комендоров своей носовой пушки.
Корабль уже тихо, вплотную подходит к пристани.
– Обе стоп! Право на борт! Правая полный назад! Подать швартовы! – раздаются команды с мостика.
– Эй, вы, на берегу! Принимай концы! – крикнул боцман, бросая «легость» (мешочек с песком, к которому привязана тонкая веревка, за нее на берегу вытягивают толстый швартовый конец). Тотчас кормовой швартов был закреплен на пристани стоявшими «жителями».
Но в этот момент произошло нечто совсем неожиданное. Один из пяти встречавших «жителей» выхватил револьвер и дал три выстрела в воздух. В мгновение ока он был тут же застрелен его соседом, а остальные бросились прятаться за ближайшие предметы.
В то же время из трех углов маленькой гавани раздалась трескотня пулеметов и на «Салгир» посыпался град пуль. Положение сразу стало очень серьезным. Красные бьют в упор. Стоящие на мостике – командир, штурман и рулевой – как на ладони перед скрытыми пулеметами. Прислуга орудий также ничем не защищена. В один миг на мостике пробиты пулями машинный телеграф, нактоуз (деревянный постамент, на котором укреплен компас), дальномер и даже деревянный штурвал (рулевое колесо) в руках самого рулевого, а ходовая рубка (каюта на мостике для рулевого, в скверную погоду там стоит штурвал) вся изрешечена.
На корабле почувствовалось веяние смерти. Рулевой и штурман О. побледнели. Теперь все зависит от хладнокровия и находчивости командира. Все взоры невольно обращены на него.
– Боцман, руби швартовы! Открыть огонь по красным пулеметам – один за купальней, другой на конце южного мола, третий за пристанью! – раздалась громкая уверенная команда командира.
– Первая чуть выше купальни, вторая по концу мола, огонь! – командует М-в, и тотчас на всю гавань рявкнули пушки.
Два, три снаряда за купальню, один шестидюймовый по волнолому – и двух пулеметов не стало с порядочным куском мола. На их месте поднялось черное облако дыма и пыли. Приходится стрелять, не обращая внимания на женщин и детей. По третьему пулемету строчат два бортовых салгирских, и он скоро замолкает.
Между тем командир за эти минуты уже отвел корабль от пристани и благополучно направил «Салгир» к выходу из гавани. Обе машины работали полным задним ходом. В машине, где, как громовое эхо, отозвалась стрельба пушек, сам механик давал хода.
– Смотрите! Вот где мерзавцы! – кричит командир М-ву, указывая на прячущихся за старой шлюпкой «жителей», и сам идет на крыло мостика, выхватывает револьвер и разряжает его по провокаторам. Один из салгирских пулеметов быстро приканчивает их.
