Флагманским судном была низкая, вроде подводной лодки, дунайская баржа. Севастопольский порт установил на ней вагон 3-го класса, в котором находилось помещение экипажа. На крыше вагона был построен настоящий мостик с дальномером и даже компасом. Две элегантные мачты со старого миноносца поддерживали радиосеть, динамо и мотор для которой дал другой миноносец. Два 130-мм орудия с затонувшего линкора «Императрица Мария» составляли артиллерию. Две занитные пушки и два пулемета дополняли вооружение этого корабля. Артиллерия этих плавучих батарей, носивших звучное имя «Како», была грозной силой для сухопутного фронта. С ней приходилось считаться и красным, и зеленым врагам, так как малая осадка барж позволяла заходить в недоступные для других кораблей места.
После преждевременного восстания, 10 июля, в Станиславовке на правом берегу в Прогнойск бежал буксирный катер «Игрушка», который вооружили пулеметами. Пользуясь темнотой и большим ходом, узким проходом между Очаковом и Николаевской батареей, в лиман проскочил сторожевой катер «Капитан 2-го ранга Медведев». Чтобы предупредить неожиданную высадку, эти катера по ночам патрулировали вдоль берега.
Таким образом, весь берег, от моря до устья Днепра, находился под наблюдением морских отрядов и, на большом протяжении, под огнем артиллерии кораблей. Попыток высадить десант, если не считать агентов, не было, но плавучие батареи неоднократно вступали в бой с выходившими из Буга красными судами, пытавшимися обстрелять тот или иной пункт. Чаще всего места, где шла разгрузка подвозимого морем снаряжения. Обыкновенно, они заставляли красные суда уйти назад.
В конце июля флот получил задание уничтожить Очаковские батареи и подготовить прорыв в лиман канонерских лодок, для содействия переправе войск через Днепр и Буг. Подобная операция была успешно проведена в 1919 году, но в двадцатом красные оказались значительно сильнее. Перед Очаковом были сосредоточены главные силы флота, которые систематическим артиллерийским огнем производили разрушение батарей. Был день, когда красные, не выдержав бомбардировки, прекратили ответный огонь и, как доносила разведка, бросили батареи, но, увы, у нас не было войск, чтобы занять крепость.
Вслед за тем, хотя главное командование и сообщило, что оно не предполагает в ближайшем будущем производить наступательных операций на нижнем Днепре, все же демонстрации флота у Одессы и бомбардировка Очаковских батарей, составляя угрозу десантом, сковывали немалые силы красных, оттягивая их от сухопутного фронта. С начала осени красные стали заметно усиливать свою оборону. Из Балтийского моря приходили тяжелые орудия и всякое снабжение. На подходах к берегам ими было поставлено большое количество мин и установлена восьмидюймовая морская батарея. В строй вступила первая подводная лодка, авиация усиливалась с каждым днем и начала групповые налеты на наши корабли. Канонерская лодка «Кача» получила одно попадание и имела большие потери. Осенняя погода и начавшиеся морозы сделали стоянку судов на открытых рейдах очень тяжелой, в особенности для мелких судов, которые заходившая волна валяла сутками с боку на бок.
18 октября, в связи с отходом войск на Перекоп, был дан приказ об эвакуации берега. Эвакуация прошла в полном порядке, все части и желавшее уехать население были приняты на суда. Сторожевой катер «Капитан 2-го ранга Медведев» уже раньше прорвался обратно в море, и лишь «Игрушку» пришлось взорвать, да на пути в Крым, в шторм, была потеряна баржа, служившая минным складом.
В 1920 году, когда наша Белая армия была в Крыму, в Азовском море, в Керчи находился 2-й отряд судов Черноморского флота.
Он состоял из семи-восьми небольших коммерческих пароходов и даже ледоколов (500–800 тонн), вооруженных одной-двумя шестидюймовыми пушками. Отряд этот блокировал красный флот (из таких же судов), базировавшийся на Мариуполь в Таганрогском заливе. К устью этого залива, для наблюдения за красным флотом и охраны «купцов» («купцами» военные моряки называют торговые корабли), белые высылали обычно два, корабля в дозор. Об одном из таких дозоров и идет речь в рашем рассказе.
Стояли жаркие июльские дни. На мостике канонерской лодки «Салгир» под тентом на вахте – молодой мичман М-в. М-в высокий, стройный блондин, в изящной белой гимнастерке вместо морского кителя (следствие революции и Гражданской войны) и кажется еще совсем юношей.
– Сигнальщики, не спать! – кричит он двум матросам на крыльях мостика, размякшим от жары. – Что это там черное прямо по носу?
Через минуту разглядывания в подзорную трубу и бинокль следует ленивый ответ – так что будто мина плавает!
– Право руля! Малый ход! Комендоры, к пулеметам! – командует мичман, который уже и сам рассмотрел сорванную мину. – Что же вы, черти, или я за вас должен смотреть? Так бы и взорвались на ней! – сердится М-в.
– Так что уж оченно жарко – пот глаза застилает! – отвечают устыженные сигнальщики – каспийские рыбаки с бронзовыми обветренными лицами.
