Мне помог случай. Однажды вечером я получил записку от флаг-капитана Grief с просьбой прибыть в английский штаб. Идти туда я отказался и просил известить меня, что им нужно. Тогда пришла бумага, в которой было изложено по-русски следующее: русские команды, служившие на пароходах под английским флагом, под влиянием большевистской пропаганды в Баку, забастовали и покинули суда. Ввиду того что англичанам необходимы срочные перевозки военных грузов и, кроме того, нарушается почтовое и пассажирское сообщение между каспийскими портами, английское командование просит уведомить его, не найду ли я возможным дать на время своих людей для обслуживания этих пароходов при условии оплаты их английским командованием.
Здесь необходимо заметить, что, овладевши нашим коммерческим флотом, англичане, как уже известно, лучшие пароходы вооружили. Остальные же были пущены в рейсы, причем все доходы от их эксплуатации поступали в английский карман и в значительной мере окупали их военные расходы. Всемирный маклер извернулся и здесь. Играть им в руку я отнюдь не намеревался, поэтому я ответил, что до подхода второго эшелона я не располагаю достаточным количеством людей для укомплектования всех пароходов, да кроме того, до прибытия начальника флотилии, который наметил местом сбора людей город Петровск, я не считаю себя вправе посылать их в Баку, где, по моим сведениям, возможны всякие осложнения и беспорядки.
Тогда на другой день ко мне пришел Литвинов с покорнейшей просьбой от капитана Grief зайти к нему в штаб для совершенно частного разговора. Я пошел. Флаг-капитан был очень любезен. Он сообщил мне, в какое тяжелое положение англичане поставлены вспыхнувшей забастовкой, потом заметил, что мой ответ на их бумагу он считает вполне основательным, но что, может быть, я найду возможным укомплектовать хотя бы те два парохода, команды коих забастовали здесь, в Петровске. Эти пароходы надо охранить от порчи и расхищения и поддерживать их готовность к выходу в море, и он надеется, что для их укомплектования у меня найдутся люди. Я ответил, что согласен на это, но при соблюдении некоторых условий, которые в виде контракта должны быть написаны на двух языках и подписаны им и мною. Он нашел это вполне понятным и просил изложить их.
Я поставил условиями следующее:
1) так как пароходы будут укомплектованы русскими военными командами, то и командовать ими могут только русские морские офицеры;
2) пароходы со времени занятия их моими людьми поднимают русские флаги и
3) русские морские офицеры, вступившие в командование пароходами, исполняют только мои приказания.
От всякого вознаграждения со стороны английского командования я отказался наотрез, сказав, что я считаю все это актом содействия нашим союзникам в военное время, а не наймом частных людей для частной службы. Grief попросил меня изложить теперь же мои условия на бумаге, после чего я с ним распростился. На другой день я имел удовольствие получить мой контракт переведенным и подписанным Норрисом; я тотчас объявил об этом моим людям. Ликование было всеобщим. Тотчас состоялось распределение людей на оба парохода. Командиром одного я назначил Пышнова, он же был впоследствии и начальником экспедиции; командиром другого был назначен старший лейтенант Ноинский483, впоследствии изменивший присяге и перешедший к большевикам.
На другой день утром команда строем с песнями проследовала в порт, где и заняла оба парохода; за неимением в наших запасах Андреевских флагов, на них были подняты с воинскими почестями русские коммерческие. Пароходы назывались «Эдисон» и «Самет-Ага»; на обоих началась правильная военно-морская служба. Я ликовал и внутренне решил, что англичанам этих судов больше не видать.
Почти непосредственно после занятия этих пароходов нашим командам выпало на долю счастье сослужить хорошую службу русскому делу. В одно время со всеми вышеописанными событиями разгорелась борьба с большевиками и в пределах Уральского казачьего войска. Уральцы, как и вообще вся народная Россия, совершенно не были подготовлены к тому, чтобы дать новому врагу должный отпор: не было ни организации, ни средств, ни оружия. И вот, проведав о ликвидации нашего Закавказского фронта, а также о деяниях Бичерахова, уральцы послали своих верных людей с поручением попытаться набрать кое-что из сохранившихся бесхозяйных военных технических средств и вооружения и доставить все это в Гурьев – единственный город Уральской области, лежащий на берегу Каспия. Ко времени вышеописанных событий Уральская миссия находилась уже в Петровске. Дело свое она выполнила очень хорошо и раздобыла несколько броневых машин, орудия, пулеметы и многое другое, что полагалось для ведения войны. Беда была лишь в том, что невозможно было добыть какие-либо перевозочные средства для доставки всего этого в Гурьев, и бедные уральцы метались по городу и толкались во все двери, чтобы добиться каких-нибудь результатов.
