Работа этих людей была очень плодотворна и не замедлила сказаться. Капитан Мусиенко вскоре набрал себе штат секретных помощников; в числе их находилась и русская барышня, отлично говорившая и писавшая по-английски и работавшая на пишущей машинке. Именно благодаря этим качествам ее удалось поместить переводчицей в штаб английского командования в Петровске, где она имела возможность знакомиться со многими секретными бумагами, содержание коих через капитана Мусиенко потом сообщалось мне. Из числа этих бумаг я упомяну лишь об одной. Содержание ее вполне объясняет образ действия англичан повсюду, где во время Гражданской войны они соприкасались с нами. Бумага эта исходила от лорда Сеймура, и в ней предписывалось Норрису чинить нам в нашей борьбе с большевиками, по возможности незаметно, всяческие помехи. Если же, доведенные до крайности, наши власти выкажут намерение обойтись с англичанами как с врагами, то в последнюю минуту идти на всякие уступки. Этот документ меня ошеломил, и я тотчас передал его содержание капитану 1-го ранга Сергееву. Дальнейшая судьба его мне неизвестна. В своих воспоминаниях я никак не могу обойти молчанием этого случая. Документ этот является как бы единой программой, которой руководились наши бывшие союзники одинаково, как у нас на юге, так и в Архангельске, и у Колчака, и у Юденича, и может объяснить многое.
К этому же времени относится и другой характерный случай. Однажды я получил написанную наскоро карандашом записку от Литвинова, извещавшего меня, что на одном из вооруженных английских судов, пришедшем из Баку, находится в качестве пассажира известный автор «приказа № 1» Соколов, пробирающийся в Астрахань к большевикам. Роль этого приказа была достаточно хорошо известна всем нам, ибо опубликование его послужило основанием развала всех наших вооруженных сил на всех фронтах; также хорошо было известно нам и имя предателя Соколова, и понятно было общее желание с ним расправиться. Извещая меня о прибытии Соколова в Петровск, Литвинов умолял добиться выдачи его в наши руки. Почти одновременно я получил такие же извещения и от полковника Ивицкого, и от капитана Му сиенко. Я бросился в порт, на пароход, привезший этот ценный груз. На палубу нас не пустили; у сходен стояли часовые. Соколова не было видно. К нам сошел на набережную английский офицер, и через переводчика Литвинова мы все втроем начали настаивать на выдаче нам Соколова, объясняя его значение в русской революции и ту опасность, которую он мог представлять в дальнейшем. Все наши усилия и убеждения оказались напрасными. Нам было сказано, что Соколов находится под защитой английского флага и что он нам выдан не будет. Так мы его и не видали, и мне неизвестно, куда его потом сплавили англичане.
Между тем время шло. Все сосредоточившиеся в Петровске военно-морские чины были собраны в Каспийский полуэкипаж. Было учреждено управление Петровским военным портом. В оперативном отношении мы были подчинены кавказскому наместнику генералу Эр дели. Для атаки Астрахани с сухого пути был образован особый отряд под начальством генерала Драценко, которому предстояло движение от Кизляра по безводным солончаковым степям к северо-западным берегам Каспия и Волжской дельте. Кавказское командование, учитывая в будущем трудность доставки продовольствия и подкреплений к новообразованной группе генерала Драценко, а также считая нужным обеспечить с моря его правый фланг и установить прочное сообщение с ней, настоятельно требовало от нас принятия решительных мер в этом отношении. Мы же все еще сидели на мели, не имея в своем распоряжении никаких плавучих средств со сколько-нибудь боевым значением. От англичан добиться чего-нибудь нельзя было и думать. Кроме того, кроме мореходных глубокосидящих вооруженных пароходов, которыми располагало английское командование, приходилось думать о том, чтобы обзавестись какими-нибудь мелкосидящими судами малого тоннажа, которые были бы способны разворачиваться на мелководье северного Каспия и близко подходить к берегам для поддержки непрерывной боевой связи с сухопутными войсками. Несколько таких колесных пароходов мелкого тоннажа имелось в виду получить в будущем из Баку. Только что стали прибывать оттуда отдельные застрявшие там морские офицеры; но присоединение их к нам шло очень туго, и, во всяком случае, не было никакой возможности предусмотреть, сколько времени потребуется на то, чтобы вырвать из Баку какие-нибудь потребные нам плавучие средства.
