Бабай поднимает вверх руку и направляется к поваленному бетонному столбу на обочине. В следующую секунду из мелкого лесняка в пятистах метрах звучат щелчки выстрелов, тонкий свист и с дерева рядом полетела щепа, земляные фонтанчики взвились на обочине, а из асфальта выбились искры. Мы падаем в щебень и пыль, по нам работают. Передаю по станции обстановку и получаю приказ — обозначить целеуказание. Смотреть, смотреть в оба! Вот еще очередь, вспышка и пороховые газы шелохнули листву, засек. Теперь лишь бы заметили коробочки. Передаю наводчикам, чтобы следили за трассой, и посылаю в лесняк две длинные очереди. Теперь надо сматываться с этого места, и, я как при отжимании, встаю на руки и несколькими толчками от земли смещаюсь вбок, перекатываюсь. И вот уже заработали крупнокалиберные КПВТ с коробочек. Над мелкими деревцами вдали в воздухе зеленая каша из листьев, опилок и каких-то ошметков, занимается огонь. Но скорее всего тот, кто стрелял, уже ушел из лесопосадки.
— Ничего-ничего, — говорит Аристархов, — мы их спугнули, но тут со всех сторон район блокирован, и улицы все прочесываются, далеко не уйдут.
Саперы надевают свои бронированные костюмы, и вот Бабай уже как ребенка тащит в руках гаубичный снаряд. Взрыватель снят, а в носок забит пластит, но нет электродетонатора, не успели доделать.
Аристархов приказывает саперам отнести фугас на пустырь и там накладным зарядом уничтожить. Саперы берут моток провода, импульсную машинку с ручкой и шашку тротила. Через пять минут все готово, они подают сигнал укрыть людей. Все припадают к земле. Глухо лопнул воздух и дрогнула земля, волной обдала кислая вонь взрывчатки. Готово.
Становится немного спокойнее, вот уже с одного из заслонов передают о задержании трех человек — у всех синяки на предплечьях и исколотые руки. Пытались выйти под видом гражданских, но о них уже все были в курсе. Да, в общем, и все понятно. Мы с начальником разведки едем на этот заслон. По дороге наблюдаем, как работают армейцы. Мужики-контрактники в шахматном порядке идут по улице и угрюмо смотрят по сторонам, в километре впереди стоит бронированный тягач, которые все называют «бешеная табуретка». Возле него лысый здоровяк в песочного цвета «горке». Лысый, мускулистый, но такой же бесцветный, холодный и водянистый, похожий на полуторалитровый пластик, в который зачерпнули из речки.
— Здравия желаю. Вот и наши гости дорогие, да непросто — с сюрпризом, сейчас сами все поймете.
— Где они? — спрашивает Аристархов.
— Вуаля, — здоровяк заводит нас за машину.
На земле с мешками на головах сидят трое в грязной одежде. Следы задержания видны и на теле, один наскоро перевязан.
— Вот, самый интересный вот этот фрукт, — говорит здоровяк и снимает мешок с головы одного из пленников. Мы видим заплывшую синяками, но славянскую физию. Аристархов досылает патрон в патронник и ставит на предохранитель:
— Я с ним побеседую накоротке, и подмигивает офицеру в «горке».
— Да пожалуйста, как хотите, — отвечает тот и резиново улыбается.
Аристархов подходит к пленнику и рывком поднимает его с земли:
— Встать, гнида! Пошли, всё, отжил свое, быстро!
— Куда? — начинает мямлить задержанный.
— Далеко не поведу, тут в овраге и останешься.
Через пару шагов Аристархов резко бьет прикладом в лицо пленнику и тут же прямо возле уха дает очередь. Еще одним ударом валит его на землю и начинает, как робот, повторять вопросы:
— Как тебя зовут? Как тебя зовут. Отвечай быстро!
— С-сергей.
— Почему здесь, кто тебя готовил, где? Считаю до трех: раз, два…
Задержанный начинает плакать, садится на землю и рыдает, повторяя «не убивайте, не убивайте, не убивайте».
Подходит здоровяк в горке и льет воду из бутылки на голову пленнику. После этого он спокойным и даже добрым голосом говорит:
— Вот и умница, сейчас ты нам все расскажешь и будешь жить. Правда же, расскажешь?
Тот согласно кивает. Через минуту он вываливает все, что знал, рассказывает все о себе.
— Сам я из солдат, стояли на блоке. Начал захаживать один молодой из местных, лет восемнадцати, Идрис. Приходил всегда с сигаретами, общался, говорил, что живет рядом. Потом принес героин в свертке, предложил уколоться, ну мы вдвоем в карауле были, согласились. Он так с пару недель приходил с «чеками», уже надо было, а денег нет, да он и не продавал. В тот вечер, пару месяцев назад это было, он пришел как обычно, мы с напарником моим его уже ждали. Пока мы сухое горючее разожгли и присели с ложкой, чтобы не было видно, как готовим, Идрис достал нож и воткнул Михалычу, напарнику моему, прямо в шею. Я и вякнуть не успел, а он уже автомат у него забрал и на меня наставил. Сказал, пошли со мной, все равно тебя свои же теперь порешат за такое, а там будут и деньги, и герыч. Жили на квартире, нам обещали дать по 200 долларов за установку и подрыв сегодня, но вы приехали раньше, не успели установить, хотели уйти. Что, меня теперь расстреляют, да?
Аристархов смотрит на наркомана с презрением:
