– Ну и какие данные мы получили сегодня? Случай обычного пищевого отравления, да еще и чуть ли не столетней давности.
– Заметьте –
– И учти, – Рычин поднял палец, – что из всех посетителей «Лесной лилии» эти пятеро были настоящей приманкой для десмодов. Еще бы, участники симпозиума по дезактивации искусственных спутников, когда-то использованных для захоронения ядерных отходов… Запасы той неведомой субстанции, которой питаются десмоды, у этой пятерки были максимальными. Ведь не тронули же они девушек!
– Но-но, – сказал Альгимантас. – Это еще ничего не доказывает.
– Не будем спорить о вкусах десмодов. Пора собираться обратно.
– То есть как это обратно? – всполошился Альгимантас. – А все то, что свалилось на этот уголок в последующие годы?
– Но Зарасайский информаторий не дал больше сведений об одновременных поражениях, – возразил Рычин.
– Зато неодновременных с тех пор здесь было навалом – недаром озеро заслужило название «проклятого». Прежде всего – повар той же «Лесной лилии». Спустя полгода после несчастья с радиологами этот молодой здоровый мужчина плеснул себе на ногу горячим супом и упал замертво.
– Совет скажет – болевой шок, – усомнился Кончанский.
– Может быть, в других краях и есть такие неженки, но только не у нас. Тем более что через пару месяцев здешний органист зарулил сюда с шоссе и, не сбавляя скорости, помчался по прямой, пока не врезался в сосну. Сгорел с машиной.
– Совет скажет – замечтался, – резюмировал Рычин.
– Хорошо, а теннисистка из Тарту – ее нашли в камышах на дне лодки. И снова никаких следов. Солнечный удар, скажете вы? Да, конечно. В октябре. Но если у вас не вызывает подозрений тот факт, что на крошечном пятачке от озера до шоссе – заметьте, не дальше! – за несколько лет произошло до полутора десятков загадочных смертей, то местные жители оказались рассудительнее. Окрестности заброшенной «Лесной лилии» объявили заповедником.
– Минутку! – прервал его Рычин. – У меня мелькнула занятная мысль. Если в последующих трагедиях тоже виновны десмоды, которые раньше никогда не нападали последовательно, то мы имеем перерождение, а вернее – вырождение этих чудищ!
– Да-да, – загорелся Кончанский, – после нападения на людей пятерка вампиров не смогла вернуться в свое логово. Изобретательность они тоже утратили и лопали что попало. Выходит, всемогущими их делал интеллект альфиан.
– Вот именно! И это – главное доказательство того, что десмоды
– …Как слышимость? Слышимость, говорю? Когда не везет, так и ее не добьешься. Ну, поздравь меня, золотко мое яхонтовое, мы провалились! Нам-то ясно, что на «Лесной лилии» – это работа десмодов… Что? Совет? Совету это тоже ясно, но… нам дали внеплановую связь с Альфой. И что там поднялось! Эти старшие братья никогда особым воспитанием не отличались, а тут… Мы, видишь ли, лезем не в свое дело, а они остальные «раковины» будут строить в окрестностях Проциона, а от нас не примут вообще никакой помощи. Они могут… Что делать? Переходим на откровенные пиратские действия. Нет, подробности не могу. А ты как?.. Что – никак? Ты же крупнейший специалист по пси-спектрам, как это – не получается? Разве может человек разучиться испытывать страх? Это пожалуйста… хоть землетрясение… хоть взрыв гиперонной бомбы… Опять не испугаются? Ана, не паникуй, вылетай в Мамбгр. Да, подальше от флегматичных европейцев… Да, притащу всех, кто под руку попадется…
Жесткая, не просохшая еще лента раскачивалась на сквозняке, отсвечивала всеми цветами радуги; прозрачный жгуток пси-соративной записи бежал по самому ее краю. На всей Земле нет человека, который хотя бы приблизительно знал, что это такое – пси-соративная запись. Хоть смейся, хоть плачь – ну совсем как с гравитацией: сколько веков взвешивали все, от мух до слонов, а в физической сущности гравитации разобрались всего два века назад. Так и тут: прибыли с Альфы грузовики, киберы вытащили скромные над вид самописцы, соединенные с бачками, внутри которых по-живому шевелилась лиловая плесень. Самописец подключался к шлему, который достаточно было надеть, как из бачка тотчас же начинала выползать коробящаяся лента, сверкавшая, как старинная чешская бижутерия.
Рычин с эталонными таблицами в руках бродил по лаборатории, перебирая каждую такую ленту. Ана полудремала в кожаном кресле. Кончанский рисовал десмода, похожего на Рычина.
– А это – со стадиона? – спрашивал Рычин.
– С конгресса врачей, – отзывалась Ана, приоткрывая один глаз. – Было сообщено, что над Аляской прорвана защита и четверо погибли.
– И никакого страха? – Кончанский придал десмоду выражение крайнего разочарования.
– Легкий фон. А эти крупные двухрядные зубцы, как у акулы, – это профессиональное любопытство. Вот оно в чистом виде. А пленка со стадиона в углу. Там мы тоже оскандалились…
