Формула контакта полностью

– Ну уж я тебя попрошу! – взвился Рычин. – Я играл левым полуконтактным, и, когда мяч подали мне и внимание всего стадиона было приковано к моей персоне, – о, какие муки ада я изобразил! Кончанский, скажи, я талантливо изобразил?

– О да!

– Вот! А основные компоненты пси-спектров – любопытство и восхищение. Нет, ошибка была допущена гораздо раньше, когда заседание Совета транслировалось по всей Солнечной. Человечество психологически подготовилось сыграть страх, подделать его… Единственный выход – отложить эту охоту, черт побери!..

– Мы этого не сделаем, – отозвался звучный, словно отраженный от металла, голос. – Охота начнется сразу же, как только будет готова первая ловушка, то есть меньше чем через десять дней.

Все невольно вскочили. Когда входил он, все превращались в притихших школьников, не справившихся с уроками.

– Мы не выполнили вашу просьбу, – с усилием проговорила Ана. – Ни один спектр, полученный нами, не совпал с вашим эталоном. Вот они, можете убедиться. Поэтому мы и просим у вас несколько месяцев, чтобы у людей сгладилась эта готовность изображать страх.

– Нет, – повторил он так небрежно, словно отмахнулся от чего-то несущественного. Казалось, сейчас его больше всего на свете интересуют радужные ленты, которые он сдергивал с проволоки, на которой они сушились, и швырял на пол. – Это все – в утилизатор. А там что?

В нише, куда он показывал, громоздились плоские коробки.

– Там учебный архив, – пояснила Ана. – Попытки освоить аппаратуру. Здесь – выделение эмоций в чистом виде, здесь – суммарные шумы, в основном уличные, а тут – так, разное.

Альфианин схватил это самое «разное», вытряхнул содержимое коробки на пол и уселся на корточках, углубившись в исследование старых, потрескавшихся лент.

– А это что? – вдруг закричал он сердито. – Брак? Или запись через узкие щели? Невероятная чистота! Нет, это не может быть первичным импульсом – явно одна из составляющих, выделенная искусственно… Но как? Мы же вас этому не учили?

– И не брак, и не щели, и не составляющая… – Ана пыталась разобрать условные значки, выцарапанные иглой по краю ленты.

– Да что же это? Что? Что, я вас спрашиваю?!

Но Ана почему-то медлила с ответом и вглядывалась в лицо своего собеседника как-то особенно долго и пристально.

– Запись сделана в вольере с человекообразными обезьянами, – произнесла она наконец. – Реакция на появление змеи.

– Но на нашей Альфе нет… э-э-э… альфообразных… – с неожиданной растерянностью протянул пришелец. Лицо и волосы его мгновенно обесцветились, как это бывало тогда, когда альфиане общались между собой на значительном расстоянии. И действительно, прошло около десяти минут, и вдруг в комнату ворвались четверо из тех, что прибыли вместе с ним. Все так же не произнеся ни звука, но ожесточенно жестикулируя, они прямо-таки вырывали друг у друга ленту с удивившей их записью.

– Транслятор! – крикнул кто-то из них.

Приемная кассета транслятора жадно втянула в себя ленту, послышалось зуденье – лица альфиан снова неузнаваемо исказились. Они поголубели, полиловели; утончившиеся губы были мучительно закушены, кто-то сжал виски кулаками, – это было такое невероятное, тысячекратно усиленное сопереживание чужой боли и чужому страху, что Ана не выдержала и вскрикнула.

Кончанский ударил кулаком по клавише транслятора – зуденье прекратилось. Все – и альфиане, и земляне – облегченно встряхнулись, сбрасывая с себя это наваждение.

– Мы сейчас свяжемся с базой, – проговорил один из гостей, – и думаю, что мы воспользуемся аналогичными записями… Правда, эффект был бы во много раз сильнее, если бы поток пси-импульсов непосредственно выходил в космос, а не транслировался по записи.

– То есть перенести клетки с обезьянами прямо в буй?

– Именно! Хотя… животные находятся у нас под охраной?..

– Ну, Совет пойдет на исключение, – сказал Рычин.

– Да, времени у нас и у вас в обрез.

– Если бы вы так не торопились, – начал Кончанский, но дверь за пришельцами уже закрылась, они не простились.

– Ну, у нас-то времени меньше. – Ана ринулась к пульту передатчика. – Я даю запрос на всех обезьян и питонов. Кончанский с Руогомаа готовят к их приему ракетодром в Куду-Кюель. Рычин, ты отвечаешь за пилотов.

– Постараюсь. Прихвачу еще ракет, бенгальских огней и сирен, но боюсь, что кому-то из нас придется остаться в Совете.

– Зачем? – запротестовал Кончанский. – Какой смысл контролировать Совет, если его от буя будет отделять двухдневный перелет?

– Не время спорить, – прервала их Ана, – действовать пора. Тем более что теперь выяснено главное. Что именно? А вот что: когда я держала в руках пленку с «обезьяньей» записью, я уже давно поняла, что это такое, а они продолжали спрашивать. Я постаралась собрать всю свою волю, чтобы усилить свой пси-поток, – а они его не приняли! Значит, наши мысли они читать не могут.

– Это действительно главное, – пробормотал Рычин. – Нас заворожила их способность чернеть и зеленеть. А ведь это бутафория, и только.

– И еще, – сказала Ана. – Хоть они все и выше нас на голову и лапищи у них – будь здоров, они все же слабее нас.