Совещание, созванное сегодня в столь экстренном порядке, поначалу ничем не отличалось от предыдущих: землянам было предложено задавать вопросы, и они, естественно, их задавали.
– Можно ли, простите, непосредственно зафиксировать момент нападения десмода? – спросил Коматару с той обязательной восточной улыбкой, с которой он обращался к женщинам и пришельцам.
– Что может быть проще! – воскликнул гигант с мускулатурой лесоруба и голубыми волосами Мальвины. – Зафиксируйте мой пси-спектр и выбросьте за фронт защиты. Спектр исчезнет – значит я съеден.
– А когда-нибудь, простите, имело место такое нападение именно в момент снятия спектра? – настаивал Коматару.
– Нет, не повезло, – дровосек-Мальвина вздохнул.
В устах человека такой ответ прозвучал бы ужасающе.
– А как вообще вы представляете себе механизм воздействия десмода на человеческий мозг? – спросила Ана.
– На
В первые годы контакта людей очень занимал тот факт, что на заседаниях Совета напротив брюнета обязательно появлялся черноволосый альфианин, напротив японца – лимоннокожий; эта странность объяснилась случайно, когда один из альфиан, обратившись к Ане, сделался вдруг чернее гуталина. Оказывается, жители Альфы не имели не только постоянной пигментации, но даже черт лица и могли изменять форму ушей или носа в течение нескольких минут: принимать облик, подобный облику собеседника, было для них такой же нормой поведения, как для землян – находить общий тон разговора.
– Механизм воздействия нам непонятен, – вмешался сидевший напротив Косты Руогомаа светловолосый альфианин. – Непонятен и страшен. Мозг умирает мгновенно. Даже через двадцать секунд реанимация невозможна, а следов – никаких.
– И все-таки – симптомы? – не унимался Коматару.
– Да какие там симптомы, – вскрикнула темнокожая альфианка, и из глаз ее не потекли, нет, именно брызнули слезы. – Это смерть! Мы, не видя ее, воспринимаем ее так же, как вы почувствовали бы угасание вашего Солнца. Холод. Мрак. Оцепенение. И – десятые доли секунды. Не помочь! Мы можем все, а тут – не помочь!
– Что же берут десмоды? – спросил Ван Джуда.
– Если бы жизнь как таковая имела материальную субстанцию, то мы бы сказали – именно жизнь.
– То есть пси-энергию?
– Далась вам эта пси-энергия! Никакая она не жизнь, а всего-навсего продукт деятельности некоторых участков головного мозга. Если бы десмоды брали именно это, они подключались бы к отдельным индивидам и благополучно паразитировали на них, оставаясь невидимыми и неощутимыми. Нам остается только предполагать, что в мозгу существуют поля тончайшей структуры, нам пока неизвестные, – ну, совсем так, как вы не подозревали о существовании пси-полей. Нарушая эту тонкую структуру, десмоды вызывают смерть. А пока мы возимся с грубой механикой на атомарном уровне – биотоки, пси-структуры, норегические потенциалы, – десмоды безошибочно выбирают самых мудрых, самых одаренных из нас. Как?..
– Выбор мудрых и натолкнул вас на мысль о том, что смерть от «перегрузочной амнезии», как вы это раньше называли, – нападение?
– Нет. Дело в том, что десмоды имеют одну странность: они никогда не нападают друг за другом – только одновременно. Вот эта синхронность и насторожила нас, иначе мы до сих пор считали бы, что имеем дело с неопознанной болезнью.
Ана незаметно переглянулась с Кончанским – альфиане поделились важной информацией.
– А когда вообще десмоды нападали на вас в последний раз?
– Так на тот наш корабль и напали, на котором мы к вам летели, – как о самом заурядном событии сообщил светловолосый. – Космолет двигался по принципу водомерки – от одного защитного буя к другому. На последнем островке корабль вынырнул из подпространства слишком близко к краю защиты – во время ее пульсации мы оказались за оболочкой… Нас ждали. Не прошло и пары секунд… как трое…
Он не мог дальше говорить. Лица альфиан застыли в таком отчаянье, что неосведомленный наблюдатель мог принять их за учеников-мимов, которые немилосердно переигрывают в этюде «горе».
– Довольно! – воскликнул вдруг самый молодой альфианин, молчавший до сих пор. – Долгое время мы считали «перегрузочную амнезию» просто болезнью, а ведь это и вправду болезнь. Это паралич нашей цивилизации! Как бы ни был велик защищенный сектор пространства, мы в клетке! Нам не остается ничего, кроме борьбы!
Люди молчали. Да и что они могли предложить альфианам?
