Действительно, с поверхности планеты установить связь с базой было практически невозможно. А высылать антенноноситель в ближний космос – для этого у БИМа не было оснований.
– Хорошо, а если тебе прикажет командир «Трех богатырей»?
«Только после того, как он докажет, что является человеком».
«Поросята» застонали.
– Ну а если я тебе прикажу? – в лоб спросил Рычин.
«Не имею права подчиняться вам, пока мне неизвестен ваш статус».
– Но может же на Камарге произойти что-то чрезвычайное, что заставит спешно свернуть работы?
«На вверенной мне планете, именуемой Земля Ли Камарго, за истекшие семь полевых сезонов ни разу не происходило ничего такого, что не предусмотрено вложенной в меня программой, – самодовольно пробасил БИМ. – До конца текущего полевого сезона осталось сто двадцать два дня. После этого работы будут свернуты, экспедиционная группа эвакуирована. Но не раньше».
Рычинцы промолчали. Оставлять людей в таких условиях на целых четыре месяца – с этим не согласились бы ни они сами, ни Большая Земля. Но и возразить этой свихнувшейся «считалке» они сейчас не могли, а поэтому до рези в глазах всматривались в проплывающие на экране безмятежные лица спящих экспедиционников.
– А куда ж ты собираешься засовывать экипаж с «Богатырей»? – как бы между прочим поинтересовался Стефан. – Коечек-то свободных нема?
На экране быстро промелькнули еще две комнаты, и передающий визор завис над пустым саркофагом. Для стерильности он был пока прикрыт прозрачной крышкой и стоял у самой стены, словно втиснутый сюда сверх нормы.
«Два других спальных места будут готовы в соседнем помещении через двенадцать минут», – хвастливо доложил БИМ, давая возможность увидеть, как в соседней комнатушке передвижные кибы машут клешнями и простынями.
Но на это уже никто не смотрел. Все трое затаив дыхание уставились на крошечный светящийся колпачок, прилепившийся к стене как раз над изголовьем саркофага.
Золотисто-зеленый светлячок неторопливо пульсировал, словно под колпаком покачивался лучистый кристаллик хризопраза.
– Аварий… – чуть было не прошептал Стефан, но Рычин вовремя обернулся и зажал ему ладонью рот.
Аварийный выключатель. И как они только забыли о том, что здания, находящиеся на полном киберобеспечении, обязательно должны иметь систему отключения всех автоматических механизмов, в данном случае – самого БИМа! Для этого достаточно ударить по легкому колпачку – не важно, от чего сработает реле: то ли от проникновения туда воздуха и мгновенного окисления какой-то штучки-дрючки, то ли от прикосновения к светящемуся кристаллу… В описании станции, несомненно, это имеется, но к решению проблемы в данном случае отношения не имеет.
Ударить по колпачку, даже не ударить, легонечко хлопнуть – и проблема будет решена. Войти в помещение станции, разбудить людей, организовать экстренное перепрограммирование БИМа или уж на худой конец – полную эвакуацию… Все это решалось бы уже само собой.
Но добраться до колпачка…
– Бумеранг, – сказал командир.
– Собака, – предложил Стефан.
– А если не вслух? – предостерег Темир.
– Знаешь, заразил ты нас картинами своего сонного царства, – звероподобно зевая в самый микрофон, проговорил Рычин. – Соснем мы маленько, мы ведь тоже спим, как люди. Впрочем, твои подопечные все-таки спят как-то не так… неполноценно, что ли. Вот погоди, мы отдохнем и на свежую голову что-нибудь тебе посоветуем. Так что ты включись на первый же наш вызов, сделай милость, а то потом еще свихнешься на почве самообвинений в бездействии!
Это был удар по чувствительному месту, но БИМ того стоил.
Тумблер микрофона щелкнул, и началось производственное совещание номер три.
– Отвожу свое предложение о бумеранге как неконструктивное, – механическим голосом проговорил командир, страсть как не любивший признавать свои ошибки.
Давно уже было замечено, что при общении с умной, иронично настроенной машиной люди становятся человечнее, а с тупой и косной, соответственно, холоднее и бездушнее.
– Не заражайся от БИМа, – предостерег его Темир. – Тем более что нам предстоит решить еще несколько проблем отнюдь не на машинном уровне.
– Ну, собаку тоже придется отвести, – уныло проговорил Стефан. – За неимением оной. Но предупреждаю, что в следующий рейс втащу на корабль своего Понтия Пилата.
Все знали привязанность второго пилота к своей беспородной суке, названной мужским именем только потому, что космодромный врач определял пол животных по морде. До сих пор Стефану не разрешали брать с собой Понтия даже на Луну, но теперь обстоятельства складывались в пользу четвероногого.
– Ну ладно, – отмахнулся командир, – проблема остается, а я не ощущаю бури и натиска мозгового штурма.
– Робот! – хором произнесли все трое.
Это, конечно, была мысль – и даже не мысль, а нечто слишком лежащее на поверхности и потому уязвимое.
– Предлагаю следующее. – Командир был сегодня как-то неестественно демократичен. – Вместо того чтобы дискутировать этот вопрос, сэкономить время и сначала послать робота, а потом посмотреть, что из этого выйдет.
