Стеф не утерпел – вытянул шею, с идиотским выражением распустил губы и ладонями оттопырил уши, наглядно демонстрируя, какое сейчас выражение должно было бы быть у БИМа на морде, если бы у него вообще таковая существовала.
– Ты только посмотри, как у тебя люди спят, бездельник! – продолжал Рычин, вкладывая в голос все презрение сапиенса к механической «считалке».
«Все психологические параметры…» – загремел было БИМ.
– Да хрюкал я на твои параметры! – с максимально свинской грубостью оборвал его Наф-Наф. – Ты загнал в сонное состояние сто шестьдесят человек, а знаешь ли ты, что это такое – человеческий сон? И какой он бывает?
«А ты?» – достаточно резонно отпарировал БИМ.
– А это уж мое поросячье дело. Не знал бы – не говорил. И должен тебе заметить, что кроме человеческого разума в нас вложена и способность видеть человеческие сны. Тебе, консервной банке, и вообразить такое невозможно… А ты лишил этого счастья целых сто шестьдесят человек! Да слышал ли ты такие слова: волшебные сны, радужные сны, сны детские, сказочные, упоительные… А теперь погляди на эти тупые рожи! Жуть! – Ничего жуткого в действительности не наблюдалось, но рычинцы знали, что теперь сотни невидимых следящих объективов обшаривают холодным взглядом спящие в саркофагах тела, отыскивая в них хоть какие-нибудь признаки неблагополучия.
И Рычин прекрасно знал, что таких признаков нет. Но он должен был внушить БИМу, что, если бы не его бездействие, люди спали бы много лучше.
– Ты гляди, гляди! – продолжал он. – И где ты наблюдал счастье, упоение? Да через сто двадцать дней они проснутся совершенно опустошенные, измотанные монотонностью своего состояния и немедленно впадут в депрессию, проклиная тебя и твою БЕЗДЕЯТЕЛЬНОСТЬ!
«Но технические параметры анабиозной установки…»
– «Параметры, параметры»… Да перестань ты носиться с этим словом, как дурак с писаной торбой! Ты мог весь этот экспедиционный корпус сделать безгранично счастливыми спящими людьми, а превратил их в бесчувственных квазимертвецов, потому что сидел сложа манипуляторы, БЕЗДЕЙСТВОВАЛ…
«Но что, что, что я мог сделать?!»
Рычинцы переглянулись – БИМ был готов.
– Подарить им свист бури, после которой тепло и уют во сто крат слаще и безопаснее; напоить их запахом черемухи и трепещущей на берегу уклейки, чтобы вернуть им босоногое детство; дохнуть на них глауберовой пылью солончаков, чтобы воскресить у них гордость после изнурительного перехода через покорившуюся пустыню… Да мало ли ты мог! Мог, да не почесался. У тебя что, нет вспомогательной фонотеки? В крайнем случае возьми бытовой пылесос – получишь завывание бури. У тебя нет баллончиков с кухонными приправами, которые воссоздают половину ароматов Аравии? Ты не способен пострекотать сверчком, поквакать лягушкой? Где твоя фантазия, лежачая ты колода? Ведь ты же не вспомогательный кибер, черт возьми, или… или в тебе имеется какой-то производственный дефект и ты бездействуешь в силу технических недоделок?
Это было уж слишком. Никто еще так откровенно не обзывал БИМа недоумком. Он взвыл, как землесосный снаряд:
«Ты, квазисапиенс, именующий себя Наф-Нафом, смотри и учись, на что способны мыслящие системы высшего ранга!..»
– Э-э, сеньор хвастун, – оборвал его Рычин, – у нас, поросят, в таких случаях говорят: не хвались, идучи на рать… ну, да это к слову. Просто хочу тебя предупредить, что если ты в порыве самодовольства собираешься мне продемонстрировать, скажем, извержение на Земле Кантемира, с человечьим пеньем трубчатых кристаллов, с оглушительной вонью цветов лаброурры, распускающихся прямо в столбе вулканического пепла, то твои действия будут равны БЕЗДЕЙСТВИЮ, так как на Кантемире никто из тутошних экспедиционников не был, лаброурры не нюхал и ассоциации при сем будут у них нулевыми.
«Вас понял!» – фальцетом (признак виноватости) пискнул БИМ.
– Ничего ты не понял, дубина стоеросовая, и не перебивай. Высшие разумные существа в таковых случаях составляют график. Вот и ты ознакомься с личными делами всех ста шестидесяти экспедиционников, узнай, где они провели детство, где – студенческую практику, медовый месяц и так далее. Составь графики предпочтения, наложи фильтры ограничений по противопоказаниям. Усередни. Вычисли погрешности… А пока, чтобы не терять времени, я сам подскажу тебе, какие ситуации будут приятны подавляющему большинству спящих. Итак, первое: повышенная влажность, легкий бриз, запах водорослей и под сурдинку – «Песня варяжского гостя».
«Будет сделано!» – Весь форс слетел с БИМа в мгновенье ока.
– А я с моими поросятами на минуточку отключусь, – кажется, просыпается кто-то из хозяев…
Он щелкнул тумблером и всей ладонью утер лицо – тяжело все-таки с кретинами.
– Как там у нас с кибермедом? – спросил он хриплым шепотом.
– Тоже готов, – кратко доложил Темир. – Произведено обследование затылочной части Стефкиного котелка – достаточно нескольких секунд, чтобы скальпель-излучатель произвел нужную операцию. На общем состоянии Стефа это не отразится, я проверил четырежды.
