– Расстрел далее. А еще далее следующее: «За разглашение тактических планов противника…» – помните то место, когда «враги подбирались с той стороны…». Так. За это полагается от трех до семи лет. Запишем по максимуму. Далее. «Одному гениальному военачальнику… за неправильную идеологическую оценку высшего чина армии, объявленного затем врагом народа, – пять лет». И далее. «Комплектация боевых частей как из левокопытных, так и правокопытных… Разглашение дислокационных планов Генерального штаба – десять лет». Далее. «Это свело на нет красоту лейкомурских парадов…» Ах, капрал, помните ли вы то время, когда батальоны на плацу хромали синхронно?
– Было времечко…
– Капрал, не распускать сопли! «За деморализацию армии – двенадцать лет». Далее. Вам что-нибудь говорит гнусное прозвище, которое этот писака осмелился дать нашей великой родине?
– Никак нет, господин цензорофрейтор!
– А напрасно. «За потерю бдительности – десять суток карцера». Проанализируем: лейкомурия… Да это же намек на вспышку лейкоза в танковых частях после прохождения зоны нейтронной атаки! Пишите: «За разглашение оперативных сводок с фронтов – еще пятнадцать лет». Итого сколько получается?
– Сорок девять, господин цензорофрейтор!
– Болван. Подведите черту и просуммируйте: «Вышепоименованный М. Андрила приговаривается к расстрелу с последующим заключением на сорок девять лет. Приговор окончательный», оригинал – мне, копию – в редакцию. Идите, капрал.
Капрал вылетел пулей, радуясь, что дешево отделался. Но не тут-то было: едва он ступил на мостовую, как сверху его окликнули. Он задрал морду – так и есть, господин цензорофрейтор собственной персоной свешивался с подоконника, щетиня чешую на брылах:
– Капрал, а ведь мы с вами забыли проанализировать вторую половину названия страны. Как там – Лейкомурия? Мурия… мур-рия… мур-р-рия… Вы не находите, что это фонетически волнительно? Я бы даже сказал – сексуально-ассоциативно? Нет?
– Так точно, господин цензорофрейтор!!!
– «Еще десять суток – за подверженность вражеской агитации».
– Слушаюсь…
– И припишите в своем экземпляре: «За неудавшуюся попытку морального разложения офицерского состава – еще один год». Для круглого счета. Ступайте.
– Есть!
Цензорофрейтор задумчиво проводил стальным взором дегенеративную фигуру врожденно бескопытного, которому и свидетельство о рождении-то выдается на сером картоне с грифом «годен к нестроевой пожизненно», а затем проковылял к письменному столу и присел на него в глубокой задумчивости.
