– Да. Спасибо…
Она тут же расслабляется, смотрит на меня и улыбается.
Как мне всё-таки повезло, что в такое время именно Инара рядом.
Ай, блин…
Шея затекла.
Мы так и уснули у дерева, и, как оказалось, не в самой лучшей позе. Инара всё ещё спит, положив голову на моё плечо. Она кажется неестественно бледной в утреннем свете.
Может, замёрзла?
Солнце уже начало вставать. И всё вокруг просыпается. А эти звуки…
Как давно я не их слышал!
Птицы поют так громко, что любой будильник позавидует. Стрекотания насекомых. Журчание воды в речке. Шелест листвы.
В это время меня будил Вальнар на зарядку…
Всё вокруг разом тускнеет.
– Инара.
Она резко садится и оглядывается, будто ожидает, что нас окружила стая волков. Хмурится от боли. Похоже, не для одного меня поза была неудобной.
– Доброе утро.
Кто вообще придумал желать доброго утра? А если утро совсем не доброе, что мне говорить?
– Доброе.
Ей явно не понравился мой тон. Но меня это несильно волнует.
И что она на меня так смотрит?
Встаю и направляюсь к ручью. Вода ледяная, но мне это нравится. Каждый раз, когда она ко мне прикасается, я будто забываю о Вальнаре. Но это только на мгновение.
Инара тоже подходит и умывается. В голову приходит та ситуация, когда я очнулся в башне, после ранения в охотничьей яме. Только тогда она относилась ко мне с подозрением и не сводила с меня глаз, будто я на неё нападу. Стою и смотрю, как она умывается, как завороженный.
Мне никто так и не сказал, зачем Вальнар держал её в башне. И есть ли смысл узнавать сейчас?
Инара замечает, что я на неё пялюсь.
– Руслан, ты как?
Отвожу взгляд.
Думает, наверное, что я какой-нибудь извращенец…
– Нормально.
Она ещё с секунду смотрит на меня.
– Хорошо. Нам скоро нужно отправляться… – отворачивается и направляется к лагерю. Я уже собираюсь следовать за ней, как она резко останавливается и, повернувшись лицом ко мне, выпаливает. – Руслан, если тебе надо поговорить, я…
– Всё нормально!
– Ладно, – она отводит взгляд.
И почему я так грубо ответил? Она же хочет помочь.
– Ладно, пошли, – пытаюсь говорить мягче.
***
Мне кажется, или Инара не знает, что ей делать. Она пытается скрыть от меня, что постоянно оглядывается вокруг, словно кого-то ищет. И всё время молчит. Я был бы только рад всё время молчать, но её странное поведение…
– Подожди.
Она останавливается и смотрит на меня.
– Скажи правду, ты не знаешь куда идти? Или мы заблудились? Что ты скрываешь?
– Я знаю, куда нам идти, – её лицо превращается в маску.
Нет, мы не сдвинемся с места, пока она не выложит всё, как есть. Хватит с меня тайн!
– Тогда почему всё время, пока мы идём, ты оглядываешься вокруг, будто кого-то ожидаешь увидеть?
Она переступает с ноги на ногу. Лицо продолжает ничего не выражать, но я всё равно ощущаю, что ей не нравится тема нашего разговора.
– Хорошо, я скажу…
Молчит.
Почему-то мне кажется, что мне не понравится то, что она мне скажет.
– Ну? – слишком резко, но мне плевать.
Она вздрагивает и выпаливает:
– Я Избранная.
– Избранная? Ты что, должна пойти к Тезурии за какой-то штукой?
И почему она не хотела мне этого говорить? Мне это ничего не даёт. Что, Избранным быть плохо?
Выглядит так, будто она удивлена с каким пренебрежением я отношусь к её словам.
Не знаю, а что она ожидала?
– Не за штукой, а Инвентумом.
– Так всё равно! В чем дело? Почему ты раньше не могла мне сказать?
– Теперь уже без разницы, – она бросает на меня взгляд, типа много-будешь-знать-скоро-состаришься. Отворачивается и продолжает идти.
И снова тайны! Задолбали!
– И что? Теперь ты должна найти Тезурию?
– Да.
Почему она не хочет ничего говорить? Почему от меня всегда что-то скрывают?
Меня это бесит!
– Почему она не пришла раньше? Ты, вообще, уверена, что она придет?
Инара ничего не отвечает, продолжает оглядываться на каждый шорох.
– А если Тезурия не придёт, что ты будешь делать? Сидеть и ждать всю жизнь, пока не состаришься?
Хоть я не вижу её лица, всё равно чувствую, что она закипает. Пусть лучше сорвётся и скажет правду, чем будет молчать всю дорогу.
– Может, она тебя просто не дождалась? Ты ведь почти месяц сидела в башне.
Она резко останавливается и оборачивается. Ее лицо ничего не выражает, только глаза пылают от ярости.
– Руслан, замолчи!
Усмехаюсь. Наконец-то она сорвалась.
– Замолчи?! Значит, я прав! Вы все достали молчать! Почему вы не можете сказать всё на чистоту? Я всё время должен гадать! Хоть раз скажите мне что-то, не скрывая ничего!
Неожиданно, ярость в ее глазах испаряется, остаётся лишь беспомощность и… страх?
– Я не знаю…
– Что не знаешь?
– Ничего, – от её тона мне становится стыдно, такое ощущение, что она сейчас расплачется. – Я не знаю, появится ли она. И что со мной будет, если я не принесу Инвентум в Секуавеллию. Я ничего не знаю…
Она выглядит такой хрупкой и беспомощной, что я, послушавшись внутреннего голоса, подхожу к ней и обнимаю. Она утыкается в плечо, и я понимаю, как нам двоим этого не хватало. Мы, как потерянные дети, не знаем, что делать и как быть.
– Мы найдём эту Тезурию, чего бы нам это не стоило.
– Спасибо…
