- Вот интересно, а себя самого ты тоже подозреваешь в каких-нибудь жутких преступлениях? – съязвил Юрген, стараясь не прятать глаза. Он тысячу раз повторял себе, что Климино увлечение Хавесом даже без его вмешательства длилось бы ровно до того момента, как Тенька встанет на ноги, да и вообще все давно было предрешено запретом высших сил. Но молодой агент не мог рассказать Липке, что предпочел долгу спасение той, из-за которой сам Липка едва не кончил самоубийством. Самое противное, Юра был уверен, что начальник как минимум догадывается о реальном положении дел, а уборщица Тоня и вовсе осведомлена в подробностях, но даже Небесам не дано знать, откуда.
- Я подозреваю всех, включая Верховного, – проворчал Липка, стряхивая талый снег с руки за окно. – Хорош наш Амадим: ухлестывает за этой недоорденской госпожой, которая сейчас на побегушках у Климэн. А ты потакаешь!
- Не могу же я спорить с желанием обоих правителей! – резонно возразил Юра. – Я высказал свои сомнения в отчете, но толку, если один хочет взять, а другая – отдать. И приличного компромата на Ристиниду Ар мы не имеем, а на те крохи, что есть, Амадиму плевать. Единственное существо, которое кроме нас противится грядущему браку – сама Ристя. Но ее мнения вовсе никто не спрашивает, а Клима убалтывать умеет. Уверен, за те два месяца, что мы не виделись, обда ей такого надует в уши, что Ристинида будет уверена, будто сама просила о помолвке.
- В итоге Верховный обретет жену, а обда – верного осведомителя на Холмах, – резюмировал Костэн и задумчиво поглядел в потолок, хитро щуря глаза. – Кого бы нам так удачно поженить, а? Ты себе там никого не присмотрел?
У Юры краска отхлынула от лица.
- Не говори мне таких вещей, Липка.
Начальник покосился на него и вздохнул.
- Извини. Собственно, женить тебя никто не собирается: ты ценен как посол. Наоборот, уже готовятся документы о твоем переводе в пятнадцатый корпус. Получишь новые погоны и новое начальство… а на сей раз отчего такая грустная мина?
- Выходит, ты остаешься в четырнадцатом?
- Да, – легко кивнул Липка. – Наш глава готовит из меня своего преемника. Раньше, как оказалось, ему мешала моя… «нелетучесть», а теперь преграды рухнули. Последние месяцы, Юрка, мы сидим с тобой напарниками в этом кабинете, – он широким жестом обвел комнату. – Скоро тут сделают ремонт, а потом заселят новую партию молодых ветрогонов, которым принамкские болота еще кажутся по колено. Забирай, так и быть, Юрка, на память березу в кадке, а мне достанутся словари.
- Давай лучше подарим березу Тоне, – убито предложил Юрген. – Она единственная, кто за ней ухаживает.
- Принимается, – ухмыльнулся начальник. – Выше нос, мы не расстаемся на веки вечные, и будем часто работать вместе. Но… немного иначе. Вот, например, – он картинным жестом выдвинул ящик стола и достал средних размеров папку.
Судя по тому, как Костэн сразу посерьезнел, Юра понял, что разговор пойдет о новом задании. Неспроста начальство с утра такое дерганое и поминает обду недобрым словом. Наверняка уже ознакомилось с содержанием папки и прикидывало, как подступиться к заданию и что изложить подчиненному.
Липка поворошил листы и вынул один, заставив его приземлиться на столешницу порывом сквозняка. Прежде Липка так не умел, а сейчас не упускал случая попрактиковаться.
- В моих руках, Юрка, пример того, что справедливость все же существует и явно на нашей стороне. Это полуофициальное письмо благородного господина Тарения Са. Надеюсь, ты еще помнишь, кто он такой.
- Если я работаю с обдой, это не значит, что я забыл имя одного из глав орденской разведки! И я помню, как он подрезал нам крылья в том году.
- Так вот, – Липка сверился с письмом. – Теперь у него самого крылья подрезаны настолько, что даже ползает еле-еле. Как и я, благородный господин Тарений Са не верит, что обда этой зимой занималась лишь улаживанием дел сердечных. Летом наступление Ченары было слишком стремительным, орденцы могли только бежать, и об оставлении шпионов не шло речи. А сейчас Тарений жестоко в этом раскаивается. По ту сторону Принамки у него не осталось надежных людей, которые могли бы толково поведать о настоящем положении дел. Никто в Ордене не верит, что обда обосновалась на Принамке из любви к речному воздуху. Зимой без флота форсировать реку, которую стерегут корабли – самоубийство. А вот к весне она должна придумать, как выражается наш загадочный ведский знакомый, нечто «интересненькое». Свои корабли она не строит: нет подходящих мастеров среди ведов, Принамка – орденская река. «Но тогда что?» – ломаем головы мы с Тарением Са, каждый в своем кабинете за тысячи миль. И если Ордену на земли обды путь заказан, то Холмы – и это, увы, больше не тайна – регулярно обмениваются с Ченарой послами. Поэтому Тарений пишет письмо, где с разрешения наиблагороднейшего слезно умоляет нас за любую цену узнать о планах Климэн на весеннюю кампанию.
Юрген присвистнул. Здорово же Клима напугала орденцев!
