Клима тихо застонала в подушку. От усталости, мыслей и ощущения тяжести кулона ей хотелось биться об стену.
Но не пропадать же времени даром, раз она все равно не спит. Обда встала, убирая с лица спутанные волосы, и босиком поплелась в кабинет. Там долго смотрела на свой стол и кресло, ощущая, как при мысли снова сесть за документы тошнота становится физической. Потом все-таки сгребла в охапку часть левой стопки, прихватила перо с чернильницей и потащила это в спальню.
Клима очнулась на мысли, что уже с полчаса глядит в одну точку, пытаясь понять, каковы прогнозы на месячное жалование согласно плану, сколько зерна ей выдано в собственные руки и почему кузнецам уплатили за хомуты.
Сбоку, по ту сторону окна что-то прошуршало, и в груди кольнуло предчувствие, сгоняя остатки сна. Клима замерла, стискивая в кулак чернильницу. Кто-то есть там, за окном. И он хочет войти сюда. Если предположить, что сегодня в саду изловили не всех лазутчиков Ордена…
Створки распахнулись, впуская в душную спальню ледяной порыв ночного воздуха ранней весны. Клима уже взяла дыхание, чтобы крикнуть Зарина, и размахнулась метнуть пузырек, но тут нежданный гость спрыгнул в комнату, давая себя рассмотреть.
— Ну, ты даешь, дорогая обда! А в купальню тоже с бумажками ходишь?
— Тенька, смерчи тебя дери, — сквозь зубы процедила Клима, расслабляя руку. Плечо ныло, словно она и впрямь метнула ту чернильницу. — Для визитов существуют двери.
— Так через окно — быстрее! — искренне сообщил колдун. Сощурился, привыкая к свету и разглядывая дорогую обду получше. — Крокозя-а-абра… Ты в зеркало смотрелась? Глазищи, под ними — кружищи, лохмы в растреп, вся в раскоряк и веко дергается. Про тебя можно страшные истории рассказывать. А в конце прибавлять: не становитесь, дети, обдами, не то с вами случится то же самое!
— Зачем тебя принесло? — буркнула Клима. В зеркало смотреться не хотелось.
Тенька перегнулся через подоконник и втянул вслед за собой солидных размеров сверток.
— Мне видение было. Сижу, никого не трогаю, преломляю третичные вектора, и тут — бабах! Родина в опасности! Обда не спит, не жрет, и сильно расстраивается. И нужен древний посредник в общении с высшими силами, чтобы доставить пред ее сияющие очи колбасу, — из свертка показалось ароматное мясное кольцо, — булочки с сыром и баклагу институтского компота. У тебя чашки есть?
Клима отрешенно наблюдала, как стопка бумаг перекочевывает на пол, а поверх одеяла аккуратно раскладывается снедь.
— Врешь. У тебя не бывает видений от высших сил.
Тенька досадливо взъерошил непослушный вихор.
— Ну вот, опять. Интересненько это получается! Стоит мне сказать правду, как в нее никто не верит. Можешь считать, что еще я увидел, как одиноко светится твое окно, а потом Зарин нашептал, будто ты не обедала и не ужинала. Так веришь?
Клима равнодушно пожала плечами и потянулась за колбасой. Тенька заметил, что обда до сих пор держит чернильницу. Разжал дрожащие пальцы, достал пузырек и сунул взамен баклагу.
Компот был из сушеных яблок. Такой же, как двенадцать лет назад, на первом году. А колбаса — свежая, сочная, мясная. В нее хотелось жадно вгрызаться, пачкая губы и щеки.
— Прямо как в Редиме, — отметил Тенька, цапнув булочку. — Помнишь?
— Угу. Все колдуны древности с переменным успехом таскали у обды молоко. На этот раз ты нарушил традицию и обходишься булочкой.
— В столовой не было молока, — развел руками Тенька. — Ну как, прожевала? Дай-ка я еще кое-чего сделаю…
Он взобрался на кровать позади Климы, вытер ладони о штаны и дотронулся до ее головы. Клима прикрыла глаза, не удержав вздоха облегчения. Руки касались именно тех мест, где скопилась тяжелая гудящая дурнота.
— Это Айлаша тебя так колдовать научила?
— Скажешь тоже! Сударыня Налина показала на досуге. И это пока ерунда. А вот сейчас будет колдовство…
От кончиков пальцев словно отделились колкие снежинки и впитались под кожу, даря необычайную ясность мыслей, унимая усталость и боль. Клима облокотилась колдуну на грудь и откусила еще колбасы.
— Ох, Тенька… где же ты раньше был…
— Колбасу выбирал, ясное дело! Лучше?
— Спрашиваешь…
Из ночи пропала липкая тишина. И теперь Климе было все равно, через сколько часов ее придет будить горничная. Наоборот, она чувствовала себя выспавшейся и готовой снова погрузиться в работу.
Но когда обда облизнула жирные от колбасы пальцы и посмотрела в сторону бумаг, Тенька ухватил ее за талию, оттаскивая подальше.
— Э, нет! Теперь надо спать!
— Не хочу. Ты меня совсем разбудил.
