— Мы с дедом как раз недавно приготовили, — кивнула Риша, но уходить в дом пока не спешила. — Костя, у меня есть новость для тебя. Надеюсь, она развеет твои неприятности.
Агент лишь посмотрел в ее лицо, на руки, сложенные у живота, и все понял.
— Риша! Давно ли?
Она только улыбнулась. Костэн обнял ее за плечи, целуя куда-то в висок, где над кончиком заостренного уха выбивался пушистый кудрявый локон. Юрген деликатно проскользнул мимо, сообразив, что заваривать укропник придется все же ему.
— Как думаешь, это будет девочка? Я бы хотел маленькую дочку…
— Глупый, разве можно угадать так рано…
— Риша, как я тебя люблю! Твоя новость в тысячи раз дороже любой неприятности.
…За ужином царила атмосфера всеобщего умиротворения. Лишь под конец заговорили о делах.
— Посольство обды как на подбор, — высказался Костэн. — Во главе Наргелиса Тим, бывшая протеже Тарения Са. Змея редкостная, они с обдой друг друга стоят. Ее помощник, секретарь и, видимо будущий преемник — Валейка. Хорошо, Юрка пересекался с ним раньше, и на Валейку у нас уже заведено досье. Перспективный мальчишка, с ним мы еще хлебнем.
— И трижды клятая Гулька, смерчи ей в зад, — Юргену тоже было, что сказать. — Весь прием мне глазки строила.
— А Юрка краснел и плевался, — добавил Костэн.
Риша осторожно фыркнула, дед обидно расхохотался. Юрген хотел было обидеться, но потом вспомнил, что альтернативой этому веселому застолью была его пустая заброшенная усадьба, и предпочел повеселиться со всеми. Тем более, строящая глазки Гулька — и впрямь забавное зрелище, если вспоминаешь задним числом.
— А наш Амадим, — продолжил Костэн, — строил глазки Ристиниде Ар. Конечно, не столь заметно и глупо, как Гулька Юре, но Ристинида вся извелась. Не понимаю, на что ее обда уговорила, но дело со свадьбой явно не решенное. Дату снова перенесут, а то и отложат на неопределенный срок.
— Получается, сегодня вы не говорили о делах? — уточнила Риша.
— Нет, ведь только первый день посольства, — объяснил Юрген. — Сегодня мы были представлены друг другу, обменялись приветствиями и официальными дарами, отстояли пару скучнейших церемоний и разошлись отдыхать. А вот завтра начнется схватка языков и чернильниц.
— Каковы наши шансы на победу? — серьезно спросил дед.
Костэн поморщился.
— События последних лет повернулись в пользу обды, хотя она вряд ли могла приложить к этому руку. Она не заставляла Орден выкрадывать послов, не нашептывала нам завышать цены, но появилась поразительно вовремя: наши отношения с Орденом были на грани разрыва, и мы допустили ошибку, перехитрив сами себя. Теперь Ордена нет, Принамкский край един, и Климэн Ченара имеет основания диктовать нам свою волю. Для нас выгоднее было мешать ей, а не помогать, но уже поздно.
— Скверно, — дед вздохнул. — Я помню время расцвета Ордена и наших союзнических отношений. Сильфы были хозяевами в Принамкском крае, даже не завоевывая его. Порой тайная канцелярия могла влиять на избрание нового наиблагороднейшего… А что, Костя, Амадим и главы корпусов рассматривали возможность подослать к обде убийц?
— Поздно, — поморщился тот. — Родится новая обда, и все вернется на круги своя.
Юрген откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Ему противно было слышать, как Липкин дед спокойно рассуждает об убийстве Климы. Но что остается делать? Клима его друг, но так вышло, что теперь она решает судьбу его страны. И остается лишь уповать на милость Небес…
«Небеса! Почему вы глохнете всякий раз, как мы взываем к вам с земли! Вы дарите нам в услужение живые ветра, вы держите нас на облаках, позволяете чувствовать вкус радуги, но радугой невозможно наесться досыта. Мы парим над людьми, но мечтаем об их хлебе…»
— Порой мне хочется спросить, — тихо сказал Юрген, — а так ли уж любят нас всеблагие Небеса?
— Любят, — твердо сказал Липка. — Теперь я знаю точно. И завтра они нам помогут.
На второй день переговоров над Холмами разгулялось то, что даже сильфы именовали почтительным словом "буря". Вековые кедры гнулись под гудящими порывами ветра, словно тряпичные. Трещали в садах слабые стволы домашних слив, а на пустошах из земли вырывало целые пласты дерна вместе с едва взошедшей травой.
Ветер остервенело бился огромным телом в витражные окна переговорного зала. Люди невольно вздрагивали, а сильфы и Гулька ерзали на обтянутых бархатом стульях, мечтая встать на доски и улететь на простор, в самую гущу непогоды.
Но сперва нужно было завершить дела.
— Таким образом, — говорила Наргелиса, — Обда Климэн отменяет договор, заключенный между нашими государствами в начале ее правления, и предлагает новый, ориентированный на мирное время.
— Договор не может быть расторгнут, — напомнил глава пятнадцатого корпуса. — В противном случае сторона-нарушитель будет стерта с лица земли.
Окно дрогнуло особенно громко, и Наргелиса поджала губы — то ли от испуга, то ли решаясь произнести слова, о которых прежде не мог помыслить никто из орденских дипломатов.
