— Это сокращенный вариант, — холодно поведала Клима. — Ты казначей, так изволь достать средства. Или найди того, кто достанет. У тебя под боком ошиваются ведские купцы. Сбор урожая скоро, налоги из Косяжьей крепости до сих пор не привезены. Заниматься этим — твоя обязанность. А не рассказывать мне, что нет денег.
— У купцов тоже негусто, — умоляющим тоном поведал казначей. — Урожай засуха попортила! А в Косяжьей крепости сами впроголодь живут, там и десятой части налога собрать не могут. Обда Климэн, позволь еще немножко сократить…
— Не позволяю, — отрезала Клима. — Чего хочешь делай, но чтобы на каждый пункт из этого списка хватило. Ничего. Ты ведь достал где-то лишние деньги на ту историю с тяжеловиком. Значит, можешь. Продолжай в том же духе.
Гера дочитал упомянутый список до конца и нахмурился.
— Моя обда, погляди вот здесь. Не ошибка ли?
Клима проследила, куда он указывает, и равнодушно мотнула головой:
— Нет, все верно.
Гера еще раз перечитал строчку и нахмурился, глянув на присутствующих. Ристя, командир разведки — еще ладно, они почти свои. Но остальные… Особенно Гулька, не умеющая держать язык за зубами.
— Моя обда, выйдем на пару слов.
Клима тоже покосилась на злополучную строчку и с обреченным видом поднялась из-за стола.
Они вышли на полутемную веранду, полную спящих в горшках роз. В траве у порога громко стрекотали сверчки, на сильфийском фонаре хлопали громадными пушистыми крыльями ночные бабочки.
— Как это понимать, Клима? — совсем другим тоном спросил Гера.
— А что тебе не нравится?
— Ты записала на жалование палачам столько, сколько уходит на содержание сотни моих солдат! Ты опять за свое?
— Нет, это ты опять за свое! — огрызнулась Клима с раздражением. — Мне казалось, ты уже не тот восторженный мальчик, каким был этой зимой, и понимаешь, зачем на войне нужны палачи.
— Да, я уже не тот, — согласился Гера. — И я ничего не говорил, когда в Фирондо на заднем дворе ты потихоньку казнила тех, кто готовился нанять против тебя убийц. И когда в Гарлее велела сбросить со стены коменданта, плюнувшего тебе в лицо. И даже когда в Косяжьей крепости неведомо куда пропали десять человек, я молчал. Но сколько палачей ты намерена нанять теперь? И скольких они казнят, когда мы займем Кайнис? Хочешь устроить резню? Я никогда не поддержу этого, и тебе не позволю. И не надо на меня так смотреть, я больше не боюсь, в отличие от казначея.
— Я не виновата, что именно страх заставляет его работать, — буркнула Клима и тут же одернула себя: — Впрочем, какого смерча я опять перед тобой оправдываюсь?
— Потому что на сегодня я единственное, что осталось от твоей совести, — горько отметил Гера. — Не уходи от ответа. Что ждет Кайнис? Для чего столько палачей?
— В Мавин-Тэлэе их будет больше, — тихо ответила Клима. — И не надо
— А Институт? — тихо спросил Гера. — Ведь его тоже придется занимать, как отдельный город. Затопишь в крови наши белые стены?
Клима закусила губу.
— Посмотрим.
— Не проще ли миловать?
— Прослыть слабой и получить ортону в спину? Нет, не проще.
Гера вздохнул.
— Я не Тенька, и по глазам читать не умею, но скажу тебе, что ты настолько боишься показать слабость, что не понимаешь: истинная сила — в милосердии. Я уже не мальчик, это правда. Мне многое довелось повидать. Но этого убеждения ничего не развеет.
— По-твоему, я должна пощадить наиблагороднейшего? Или наставницу дипломатических искусств?
— Ты ведь не стала убивать Артасия Сефинтопалу.
— Он мне присягнул.
— А если и наставница дипломатических искусств присягнет?
Клима нехорошо фыркнула.
— Скорее небо упадет на землю, чем эта орденская тетка изменит своим убеждениям. К тому же, я обещала ей казнь. Еще там, в подвале Института.
— Тебе было семнадцать лет.
— А сейчас почти двадцать. И что с того?
Гера щелкнул ногтем по сильфийскому фонарю, и мотыльки упорхнули прочь.
— Порой я согласен с Ивьяром Напасенталой, который говорит, что ты слишком юна. Клима, неужели ты думаешь, что месть семнадцатилетней девочки дороже милосердия взрослой обды?
Она крепко переплела пальцы, и спина стала особенно прямой, как всегда в минуты споров.
— Я думаю, это не твое дело.
— Клима, сократи расходы на палачей. Когда мы берем пленных в бою, то обещаем им жизнь, а не казнь. Мы — один народ, люди Принамкского края, ты еще помнишь это?
Клима дернула плечом, не дав ответа. Гера не стал переспрашивать. За минувшее лето он узнал эту, новую Климу даже лучше, чем когда-то знал прежнюю. Если обда замолчала — это значит, она приняла к сведению. И большего уже не добьешься.
Клима задумчиво оглядела горшки с розами.
