— Мне горько, что Дарьянэ больше не полетит со мной.
Напряжение из кабинета ушло, словно уборщица Тоня из тайной канцелярии без остатка смотала липкую паутинку на свою знаменитую швабру. И Юра теперь видел, что на самом деле Клима очень устала. Она приняла сильфа глубоко заполночь, хотя прилетел он еще ранним вечером, и Небеса знают, какие дела и в каком количестве переделала обда, прежде чем нашла для заклятого друга пару часов перед сном.
— А мне иногда горько, — тихо призналась Клима, — что моя мама никогда не увидит, кем я стала.
— Она давно умерла?
— Ее задрал медведь двенадцать лет назад, — Клима отложила бумаги и буднично закончила: — За это время у меня накопилось к ней порядочно вопросов.
— Как у Костэна к своей прабабке?
— Именно. Мама знала, что я обда, значит, знала, почему я родилась такой. А еще мне не дает покоя, что у Наргелисы я нашла такой же портретик, как те два.
— Пояснения к нему были? — Юра подался вперед.
— Нет. Он, должно быть, выпал из бумаг, которые та забрала с собой.
— Наргелисе Тим удалось бежать?
Клима досадливо кивнула.
— То ли струсила, нервы сдали, то ли что-то почуяла… Она не могла знать, что город будут брать именно в тот день.
— Может, догадалась из-за взрыва?
— Крокозябра ее разберет, — Клима посмотрела в камин, полной грудью вдохнула аромат цветов и нехорошо усмехнулась.
«Опять что-то задумала, — решил Юрген. — Надеюсь, это касается Ордена, а не нас».
Клима аккуратно сложила бумаги в ящик и громко позвала:
— Эй, Хавес!
Дверь почти сразу же открылась, и в кабинет заглянул высокий широкоплечий юноша со светлыми волосами и нагловатым лицом.
— Да, моя обда? — он произнес это таким тоном, что Юрген ощутил себя ввалившимся в чужую спальню.
Клима и глазом не моргнула.
— Сбегай за Зарином, скажи, у меня к нему дело. И пусть не мешкает!
Юноша разом сник, всем видом выражая разочарованное «а разве я для твоих дел не подойду?!», но перечить не стал и, кивнув, скрылся.
— Ты всегда говоришь с подданными таким суровым тоном? — полюбопытствовал Юра.
— Когда они этого заслуживают, — пожала плечами Клима. Поразмыслила немного и добавила: — А сейчас этого заслуживает весь Принамкский край.
— Значит, всегда, — сделал вывод сильф и сладко потянулся. — А вот наш Амадим со всеми ласково говорит, проникновенно так.
— Особенно с моим послом, как я вижу, — елейным тоном прибавила Клима.
— С Ристинкой? — удивился Юра.
— Да, — обда прищурилась и переплела пальцы. — По саду водит, драгоценности дарит, наряды, обсуждает с ней новинки вашей поэзии. И требует ее столь же рьяно, как я — тебя.
— Я не знал, — смутился Юрген. — Но поинтересуюсь.
— В письме про это не пиши, — небрежно распорядилась Клима, отхлебывая ромашковый отвар. — Через неделю Ристя снова полетит к вам, сопроводишь ее и на месте разберешься. Мне нужно знать, какие чувства питает ваш Верховный к моему послу.
Юра ощутил себя неуютно, будто обзавелся вторым комплектом начальства.
— Тебе не кажется, что ты не имеешь права мною командовать?
Клима изобразила на лице такое искреннее изумление, что Юрген бы поверил, не будь он знаком с притворщиком-Липкой.
— А разве я что-то приказала? Лишь дружеская просьба утолить мое маленькое любопытство. Странное ведь дело: я отправляю Ристинку заниматься политикой, выплачиваю ей казенное жалование, на вес золота покупаю ткани для нарядов, а она там говорит о поэзии и принимает в дар побрякушки.
— Клима, — в полушутку погрозил пальцем Юрген, — я ведь не об тучу стукнутый! Скажи прямо, ты хочешь, чтобы Амадим увлекся Ристей, или всеми силами намерена этого избежать?
Клима рассмеялась и погрозила в ответ.
— Вот ты сперва узнай, как оно на самом деле, а там посмотрим.
Сильф понял, почему она не хочет говорить.
— Ты то ли слишком плохо, то ли слишком хорошо думаешь о тайной канцелярии! Использовать Верховного в своих целях никто не станет. И если ему, например, понравилась Ристя, то в угоду тебе заставлять его охладеть к ней не посмеют.
— Если бы это было так, как ты говоришь, — ухмыльнулась Клима, — ты не упомянул бы о моей невинной просьбе в отчете для начальства.
— Я не упоминал!
— Упомянешь. И я, друг мой, не вправе тебе запретить.
— Что я слышу! Злокозненная, как выражается Тенька, обда запросто называет меня другом!
— Способствую твоему взлету по службе. Мне выгодно иметь такого посла от сильфов, как ты.
— Которого можно обмануть и подставить?
— Который на меня за это не обидится, — Клима лукаво прищурила свои черные глаза. — И при случае проделает то же со мной.
— Тебя подставишь! — с нескрываемой досадой отметил Юрген и налил себе еще ромашкового отвара.
Зарин вошел без стука. Наверное, он уже успел лечь спать, и Хавес поднял его с постели: из-под куртки выглядывал край нижней сорочки, да и в целом вид у Зарина был заспанный и взъерошенный. Впрочем, как и у всех в Кайнисе. Еще здороваясь с хмурым, осунувшимся Герой и непрерывно зевающим Тенькой, Юрген успел понять, какое это тяжкое и утомительное дело — война.
