Зарин приветственно, со своим обычным достоинством кивнул сильфу и выжидательно посмотрел на обду. Юра знал, что Климин сводный брат влюблен в нее, но почему-то в присутствии Зарина, в отличие от Хавеса, не возникало скользкое и двоякое ощущение неловкости.
С Зарином Клима говорила мягче, но все равно властно.
— Выспись хорошенько в эту ночь, а рано утром возьми у Гульки пару досколетчиков потолковее и летите в Фирондо. Там найдешь сударыню Налину или Эдамора Карея. Пусть кто-нибудь из них сопроводит тебя в Рыжую крепость и поможет найти дочь человека, который подарил Эдамору Карею вот этот портретик, — она взяла со стола упомянутый и протянула Зарину. — Привезешь эту дочь ко мне. Потрать сколько угодно времени, даже если старушка откажется лететь на доске, купишь лошадей и повозку. Скажешь, что обда хочет расспросить ее о внуке. Думаю, она не откажет.
Юрген слушал эти указания жадно, но все равно ничего не понял. Зарин, судя по всему, понял больше, но тоже остался недоволен.
— Сколько времени может занять моя поездка?
— От пары недель до пары месяцев, — пожала плечами Клима.
Юрген подумал, что этот властный тон просто вошел у Климы в привычку, стал частью нее, и обда не замечает его даже в разговорах с близкими.
— Разве у тебя нет других доверенных гонцов? — нахмурился Зарин. — Я не хотел бы надолго оставлять с одним лишь Хавесом. Тебе нужна хорошая охрана.
Клима усмехнулась уголками губ, а черные глаза были по-прежнему холодными и колючими.
— Тем больше причин для тебя обернуться быстрее. Есть дела, Зарин, которые я не могу доверить даже самым лучшим гонцам.
Зарин покосился на сильфа, явно считая его длинные уши лишними в этой комнате.
— Может, ты подробнее расскажешь мне об этом деле?
— Это касается нашей семьи, — коротко ответила Клима. — И моей матери. Больше я тебе не скажу, потому что сама еще не знаю. Но, возможно, тебе вскорости придется сопровождать меня домой. Я хочу поговорить с отцом, и сделаю это, как только дела перестанут требовать моего постоянного присутствия. Я бы сама полетела в Рыжую крепость, но не могу, это другой конец страны, почти побережье Кавьего моря.
Зарин вздохнул, пряча портретик в карман куртки.
— Хорошо. Завтра на рассвете я отправлюсь в Фирондо. Но обещай, пока меня не будет рядом, вести себя осторожнее, Клима.
— Я всегда осторожна, — она махнула рукой. — Ступай.
Когда Зарин, украдкой растирая сонные глаза, покинул комнату, Клима откинулась на спинку стула и удовлетворенно зажмурилась.
— Ты объяснишь, что я сейчас слышал? — поинтересовался Юра.
— Обойдешься, — беззлобно ухмыльнулась обда. У нее явно было хорошее настроение. — Пожалуй, тайная канцелярия может рассчитывать на маленький подарок от меня. Так и напиши в отчете своему начальству. Но сперва с Лавьясом Даренталой побеседуют мои люди.
«И вытянут из него все возможное», — кисло закончил про себя Юрген. Ему оставалось только смириться и признать, что ограждать обду от секретов Ордена — на редкость безнадежное дело.
За окнами чернела бархатная августовская ночь, ослепляемая лишь точками факелов часовых. Догорал камин, заканчивался ромашковый отвар. Клима сидела на стуле по-хозяйски, как может сидеть лишь человек, знающий, что в стране ему принадлежит все: от этой комнаты, стула и глиняной чаши — до рек, полей и городов с их дворцами и неприступными крепостями. В Климиных усталых глазах была такая же черная принамкская ночь, в глубине которой вспыхивали факелами яркие искорки дара высших сил.
Из Кайниса войско обды двинулось на юг, к крепости Кивитэ — главному рубежу на подступах к Институту, который, в свою очередь, был последним рубежом на переправе через реку Принамку, где раскинулись исконно Орденские земли, много лет не знавшие войны: города Мятезуч и Диграстр, крепости Принамкская, Северная и Рогульная, а также столица Ордена Мавин-Тэлэй. В дельте Принамки, у самого Доронского моря, еще имелись острова Заслонный и Аталихан с одноименным городом, но жили там по большей части мирные рыбаки. Когда-то давно, еще во времена первых обд, с Доронского моря приплывали захватчики на кораблях под клетчатыми парусами, но вот уже больше тысячи лет о них ничего не было слышно. То ли растеряли свои быстроходные корабли, то ли до сих пор помнят о поражении, которое нанесло им войско великого Ритьяра Танавы.
За Мавин-Тэлэем раскинулись бескрайние леса Голубой Пущи. В самую глубокую чащобу не заходил человек и даже не залетали сильфы. Ближе к окраинам Пущи жили люди, но про них в Принамкском крае мало кто знал. Это были отшельники и те, кто по каким-либо причинам оставил свой дом или устал от бесконечной войны. Голубая Пуща принимала всех, не признавая ничьей власти извне, и даже наиблагороднейшему приходилось с ней считаться.
Клима со штабом опять ютилась по походным шатрам вместе со всем войском. Ристя и Юрген улетели еще из Кайниса: бывшая благородная госпожа, а ныне сударыня посол не желала ничего слышать о походных шатрах, а сильф спешил передать начальству пленного Лавьяса Даренталу.
