— …То нам конец, — закончила Выля. — Либо мы сию секунду открываем двери, либо нас забрасывают взрывчаткой. Иначе нам не доказать, что Институт сдается обде.
— Есть еще способ, — Валейка посмотрел наверх. — Видишь, там, на галерее над дверями палка от триколора? Надо его сбросить. По правилам, крепость, бросившая флаг, считается сдавшейся…
— Это в книжках для политиков, а не на войне, — буркнула Выля. — Но попробовать надо. Сиди здесь, в толпу не суйся.
— Вот еще! — Валейка отлепился от стены и пошатнулся. — Если в разведке даже девчонки… то я тем более! И со своей ногой ты одна по лестнице не заберешься!
— Друг у друга костыли, — фыркнула Выля, но спорить не стала. Кругом по-прежнему была давка и столпотворение, одни дрались, другие искали ключ, третьи бились в запертые двери. Организовать эту толпу было бы под силу разве что Климе.
Выле казалось, что прошло уже около получаса, и они с Валейкой не успеют. Но взрывы не раздавались. То ли обда медлила, что-то предчувствуя, то ли израненное ортонами время растянулось для Института в бесконечно-длинную ленту.
Триколор крепили на века. Видимо, чтобы никто из воспитанников не сумел его оторвать. Валейка обессиленно сполз на пол, уронив голову на грудь, Выля вся взмокла.
— Ключи! — крикнул чей-то заплаканный голос на том конце холла. — Мы нашли!
Выля в последний раз дернула за древко, раздался хруст, треск, и непокорный триколор с шелестом упал по ту сторону стены.
— …Как я потом на одной ноге спускалась с лестницы, таща на себе Валейку, это отдельная история. А остальное вы знаете, — закончила Выля свой рассказ.
Бывший кабинет главы Института был окутан вечерними сумерками. Уютно потрескивало пламя за кованой решеткой очага, горели приглушенным колдовским светом лампы. Клима сидела за столом в большом кресле с мягкой обивкой, а на стульях для посетителей расположились ее «руки»: левая и правая. Впервые за эти годы они снова сидели все вместе.
— Как он сейчас? — спросил Гера.
— В лазарете. На счет «царапины» я, конечно, тогда преуменьшила, но ничего, выкарабкается. Клима, тебе лучше будет его навестить, потому что я обо всех подробностях институтской жизни не знаю.
Обда кивнула, принимая к сведению, и чуть покривилась. Она ненавидела навещать кого-либо в лазарете.
— Плохо, что Наргелиса тебя вычислила. У меня пока нет других агентов в орденском командовании. Хотя, если наставники тоже за нас, можно поискать осведомителей через них, — Клима задумчиво провернула в пальцах перо. — И плохо, что Наргелисе опять удалось уйти. Сами же и отпустили.
— Это был благородный поступок, — отметил Гера.
— Верно, — проворчала Клима, — глупее некуда.
Слушая их, Выля невольно улыбнулась. Ей было так хорошо среди своих, что даже клонило в сон.
— Ничего не меняется. Вы по-прежнему спорите о мерах подлости и благородства.
— Мы уже не спорим, — вздохнул Гера, — а вежливо советуемся.
— Гера советуется, — Клима чуть усмехнулась, — а я принимаю решения.
Выля улыбнулась еще шире. Клима поглядела ей в глаза — остро, оценивающе. И сразу стало неуютно.
— Ты много сделала, Выля. Для нашего общего дела и лично для меня. И я никогда этого не забуду.
— К чему ты ведешь, Клима? — насторожился и Гера.
— К тому, что Выля больше не может быть моим разведчиком в Ордене, — обда пожала плечами. — Значит, нужно подыскать ей новое дело. В орденской армии Выля была командиром отряда «ласточек», но в моей армии ее звание — «левая рука». Руке обды — большие дела. Итак, Выля, чем ты хочешь заниматься?
— Ушам не верю! Клима, ты спрашиваешь мое мнение?
— Я ведь сказала, что ты много сделала для меня, — обда взяла бумагу и придвинула к себе чернильницу. — За это я дарую тебе право выбирать. Даже если ты вовсе захочешь отойти от дел и всю жизнь просидеть на моей шее нахлебником вроде колдунов, я не стану чинить препятствий, и на твоем столе будет лучший в стране хлеб.
— Надо же, — хохотнул Гера. — Я сто раз видел, с каким размахом ты наказываешь, но вот подобные награды на моей памяти раздаешь впервые!
— Согласись, есть за что.
— А если и я однажды захочу сесть на твою шею?
— Ты и сядешь, — безжалостно отрезала Клима. — Когда война кончится, тебе почти нечем будет заняться.
— Это мы еще посмотрим! — не согласился Гера. — Можно подумать, что мой талант командующего применим только на войне. И в мирное время всегда есть место чести, отваге, благородству…
— Да уж, глупости место есть всегда. Выля, твое решение?
«Левая рука» задумчиво провела ногтем по гладкой столешнице. Выле подумалось, что впервые в жизни она может выбрать занятие по душе, но в усталых мыслях одуряюще пусто.
— Я могу подумать?
Клима кивнула.
— Если бы я снова решала за тебя, то скорее всего отправила бы в помощь Ристинке. Помнишь Юргена? Он уже интересовался, не станешь ли ты его коллегой.
— Вот что-что, а обратно в разведку меня совершенно не тянет, — убежденно заявила Выля. — Слишком выматывает.
Клима философски пожала плечами.
