Дверь без стука распахнулась, и в кабинет шагнул Тенька. Он совершенно не изменился со времени их последней встречи с Вылей, даже не подрос, как обещал. Кажется, и жилетка с карманами на нем была та же самая. Он улыбался, в глазах сияли добрые смешинки, а светлый вихор на макушке топорщился точь в точь, как она представляла себе тысячи раз.
Выля сама не заметила, как вскочила со стула, подбежала к нему, обхватила за шею и поцеловала. По-настоящему, как это должно быть, когда наяву встречаешь человека, чья улыбка не оставляла тебя в самые трудные минуты.
Гера раскрыл рот, потом закрыл и беспомощно обернулся к Климе. Обда приподняла брови и отложила перо. Тенька в Вылиных объятиях дернулся было, пытаясь отстраниться, но не успел.
В кабинет заглянула Айлаша. Оглядела безмолвную композицию, возмущенно покачнулась на каблуках, а потом взвизгнула на весь этаж:
— Теня! Фаляй-фа! Хра!
Выля повернула голову, увидела источник звука, весь в сиреневых косичках, и пораженно отшатнулась.
— Это моя девушка, — скороговоркой известил Тенька. — Интересненько это… м-да.
— Хаку-даку-улямаса! Фу! — всплеснула руками Айлаша.
— Да сама ты кошка драная! — не осталась в долгу Выля, непостижимым образом поняв все без перевода.
— Шашукака, мутана!
— От мутаны и шашукаки слышу! Крокозябра лохматая!
— Кроко-оу! Жу-жа!
— Об тучу стукнутая!
— Вы, это… не ссорьтесь, — вмешался Тенька. — Выля, это Айлаша, Айлаша, фа-ха Выля. Девочки, ну что тут поделать, не разорваться же мне…
«Девочки» вдруг разом умолкли и развернулись к причине спора.
— Какой ты подлец, — выговорила Выля сквозь закипающие слезы. — Я так ждала! Хоть бы написал! Ненавижу!
Она размахнулась и влепила Теньке звонкую пощечину, а потом выбежала вон, ни на кого не глядя.
— Шашукак! — хлюпнула носом Айлаша. — Я есть не твой девушка никогда! Фу!
Вторая пощечина вышла не такой звонкой, но острые иномирские каблуки убегающей девушки цокали по полу гораздо громче Вылиных башмаков.
— Айлаша! — запоздало крикнул Тенька, но из коридора донеслось:
— Не искать меня никогда! Фу!..
Колдун со вздохом прикрыл дверь кабинета и приложил ладони к покрасневшему от пощечин лицу.
— Вот же крокозябра, — сокрушенно сказал он.
— Тенька, ты, конечно, мой друг, — честно рубанул Гера, — но рано или поздно это должно было с тобой случиться!
— А мне начинает нравиться Айлаша, — меланхолично отметила Клима.
Тенька скорчил обоим друзьям кислую мину и все же отправился на поиски обиженных им девушек.
Занималось раннее утро третьего дня после взятия Института. На летном поле было тихо и пусто, лишь блестел мокрый после ночного дождя песок, кое-где тронутый изморозью. Небо казалось необычайно высоким, облака взмахивали синими крыльями в такт движениям ветра.
У кромки поля показалась одинокая фигурка с доской в руках. Старая горчично-желтая форма сидела гораздо лучше, чем три года назад. Стали более покатыми плечи, куртка приятно жала в груди. Лишь тонкие соломенные волосы все так же падали на длинный нос.
Клима кинула взгляд на небо и вставила ноги в крепления.
Рывок, ком в горле, привычное скольжение по воздуху от ямы до ямы.
Небо кидается навстречу, неприветливо дергает сквозняком за пряжку на «змейке».
— Ченара! Ну, кто так взлетает?! Кому я на девятом году «хорошо» за контрольную поставила?
Этот голос, безжалостно обличающий все ее ошибки в небе, больше не раздражал. Наверное, оттого, что Клима теперь знала, почему ошибается.
Сделав еще круг над полем, она приземлилась возле наставницы полетов.
— Ты следила за мной?
— Увидела из окна. Что это за доска, Клима? У Ордена таких нет. Трофей с Холмов?
— Почти, — Клима отщелкнула крепления, сошла на землю и поставила доску вертикально на ребро. — Она сильфийская, пусть и хорошая. На сильфийской доске я бы никогда не отлетала контрольную на «хорошо».
— На чем же ты летала, позволь спросить?
Клима усмехнулась, глядя в небо.
— А вот это пока военная тайна. Но тебе,
В ранний час коридоры тайной канцелярии были пусты. Только уборщица Тоня своей верной шваброй бесшумно натирала и без того гладкие полы. При виде Юргена Тоня выпрямилась и улыбнулась.
— С возвращением!
Юрген кивнул, чувствуя, что имеется в виду не только его приезд из Принамкского края, но и возвращение в профессию после нескольких месяцев беспросветного горя и затворничества. Откуда-то Тоня все знала. Впрочем, как обычно.
Уборщица сняла со швабры тряпку, без единого всплеска намочила ее в ведре с водой, отжала и единым плавным движением снова обернула вокруг палки.
— Липка тебя ждет.
— Разве он уже у себя? — удивился Юрген. Он считал, что явился первым.
— Еще, — поправила Тоня. — Костя ночует на работе последние три дня.
— У нас опять дипломатический аврал?
— Скорее — архивный, — загадочно сообщила Тоня и наклонилась, вымывая плинтус.
