Все словно преобразилось: ее комната, потолок и снежинки за окном. И она сама. Клима почувствовала, что улыбается. Ей хотелось захохотать в голос и накрыть ладонями весь мир. Или просто обнять Хавеса еще раз, потому что о нем хотелось думать больше, чем о государственных делах.
«Я словно пьяная, — продумала Клима. — Пьяная даже наутро!»
Она коснулась своего лица — длинного носа и морщинок на лбу, растрепанных волос и пушистых длинных ресниц. Климе казалось, что так чувствуют себя сильфы в небе.
«А может, это называется — влюблена?..»
И ей снова стало смешно. Ничего подобного она не испытывала на зимнее солнцестояние. Тогда были азарт, желание поддразнить, тогда разум подсказывал ей верные действия. А сейчас… пожалуй, сердце.
Да, с Хавесом все иначе, чем с Тенькой…
Тенька!
Клима резко села, откидывая одеяло. Ей было настолько хорошо в эту ночь, что она совсем забыла про Теньку. Но сейчас положение не казалось таким безвыходным. Просто нужно действовать, а не предаваться горю.
Клима растолкала Хавеса.
— Собирайся. Мы летим в Гарлей.
— Зачем? — хохотнул тот. — Здесь нам тоже мягко.
— Мне надо на капище. Ты будешь меня сопровождать.
— Ла-адно, — лениво зевнул Хавес и ухватил ее за руку, притягивая к себе. — Но полчасика капище подождет, моя обда!
И Клима с изумлением поняла, что не в силах ему отказать…
Они отправились в дорогу ближе к полудню, известив о своем отсутствии штаб, когда ночная метель совсем улеглась, и тусклое зимнее солнце подсвечивало убранные инеем витражи.
На главной лестнице Хавес внезапно сгреб девушку в охапку, целуя.
— Ну и что это было? — фыркнула Клима немного погодя.
— Просто так, — плутливо ухмыльнулся Хавес. — Люблю мою обду.
Он потянул ее вниз, и Клима так и не заметила Зарина, который застыл в одном из коридоров, с непередаваемой болью глядя на показное торжество соперника.
Время перевалило за полдень. За стенами Института царил мороз, хрустящий, как накрахмаленная пелерина благородной госпожи. В коридорах было холодновато, и обитатели, кутаясь в пледы, плащи и полушубки, старались поскорее нырнуть в уютное тепло помещений, отапливаемых печками и жаровнями.
Зарин не чувствовал ни холода, ни тепла. Он шел вперед, не видя дороги, и перед его глазами все стояла та картина на главной лестнице, а в мыслях творилось крокозябра знает что.
Вот Клима в теплой лётной куртке, отороченной мехом. Знакомое до черточки лицо, самые прекрасные на свете глаза — завораживающие омуты, такие усталые и печальные в последние дни. И челка на лоб спадает, как спадала и в пять, и в десять, и в четырнадцать лет.
А вот Хавес. Дурной, нескладный и жалкий по сравнению с ней. Тем не менее, они стоят вместе, Клима улыбается ему так, как никогда в жизни не улыбалась Зарину, и не отстраняется, когда этот подлец смеет ее целовать.
Зарин проиграл. И не помогут уже ни ученые книги, ни Герины уроки рукопашного боя. Раньше надо было с книгами, нет же, все мялся, осторожничал, выжидал, не смел признаться, боялся отказа. Как же: такая девчонка! И не девчонка, а обда, владычица, пусть и помнит ее с цыпками на ногах. Разве можно было набраться наглости… А вот Хавес набрался, все смерчи мира ему в зад. Даже драться с ним теперь бессмысленно — Клима не из тех девиц, которые падают на руки молодцу, набившему морду сопернику.
Зарин бессильно саданул кулаком по стене.
Руку обожгло болью, и юноша внезапно понял, что стоит напротив деревянной двери, и сжатая костяшка вся в занозах.
Боль отрезвила, привела в чувство. Пока Зарин оглядывался, соображая, куда его занесло, за дверью послышались шаги, и в коридор выглянул осунувшийся Гера.
— Кого там еще принесло? — недовольно буркнул он. — Зарин, нельзя потише стучать? Лернэ едва уснула!
Тут он увидел выражение лица товарища и побледнел.
— Что случилось? Ты… оттуда? Уже?..
Зарин едва не ляпнул, что да, уже, и надеяться теперь не на что, поскольку Хавес, крокозябров выкормыш, своего не упустит. Но успел сообразить: Гера спрашивал вовсе не о его великих неудачах в личной жизни. Ведь у Геры умирает друг. И со дня на день «правая рука» ожидает страшную весть.
— Я не от Теньки, если ты об этом. И ничего с утра не слышал.
Гера выдохнул и тихо прикрыл дверь за своей спиной.
— Хвала высшим силам… Тогда зачем ломишься? Мне таких трудов стоило хоть немного успокоить бедную Лернэ!
Зарин прикусил губу. Меньше всего ему сейчас хотелось выкладывать свои обиды. Да еще Гере, и в такой момент.
— Ты не знаешь, куда полетела Клима? И надолго ли?
— Знаю, конечно, — пожал плечами Гера. — В Гарлей на капище, это займет около недели. А почему она не взяла тебя с собой?
— С ней Хавес, — ровным голосом ответил Зарин. — Ни один из нас не владеет доской настолько хорошо, чтобы летать в одиночку, без Климы, а троих не вынесет ни одна доска, даже колдовская.
— Странно, — нахмурился Гера. — Ведь четвертым на вторую доску можно было взять Вылю или Гульку, которые летают отменно.
Зарин заставил себя выглядеть беспечным.
— Не берусь судить о планах Климы. Возможно, она опасалась, что доски могут потеряться в снежных тучах.
