- Ничего. Просто мне хорошо, – теперь надо улыбнуться, перевести руку ниже. Клима не знала, почему, чуяла интуитивно.
- Эй! – надо же, оказывается, Тенька может побелеть, а потом залиться краской. – Клима, не дури, – понимающий взгляд на чуть опустевшую чашу. – Отставь медовуху.
- А хочешь, я... – несколько слов на ушко, и глаза друга округляются, а ямочки на щеках пропадают совсем.
- Не хочу! То есть... Перестань на меня так смотреть. И трогать тоже перестань!
- Почему?
- Потому что завтра ты об этом пожалеешь. Если б я знал, что тебя с пары глотков так понесет!
Климе уже было наплевать и на эту пару глотков, и на сладкий напиток, оказавшийся самым вкусным на свете, и на праздники, и даже на свой долг обды. Почему-то сейчас целью всей жизни стало глядеть на Теньку лукаво, по-особому щуря глаза, прикасаться к нему и добиваться ответных действий. Клима мельком глянула на Зарина и подумала, что он тоже ничего. Да и тот бородатый строитель у трактирной стойки. Наверное, он тоже будет забавно краснеть. Любопытно, а хоть у кого-нибудь из здешних посетителей хватит духу отказать своей обде? Непременно надо проверить! Но сначала Тенька. Во-первых, он сидит ближе всех, а во-вторых, у него на щеках ямочки.
- Тогда проводи меня домой и уложи спать, – голос мурлыкал, а черные глаза сияли.
- Давай лучше Зарин проводит!.. Хотя, нет, он же и в самом деле... – Тенька замялся и не договорил. – Ладно, пошли.
От трактира до дома было рукой подать, даже праздничное тепло не успело расплескаться из-под шерстяного платка. Они быстро шли, почти бежали по гудящему от веселья селу, и снежинки летели под ноги. В окнах горел свет, где-то звенели колокольчики. Климе казалось, что она сама превратилась в большой колокольчик, громкий и гремящий. Пожалуй, никогда в жизни она себя так не чувствовала.
Дома выяснилось, что Тенька совершенно не отвечает на поцелуи, когда удивлен.
- Клима, ты не просто об тучу стукнулась, ты влетела в нее со всего разгону и заплутала навеки!
- А что я такого делаю? – Клима прищурилась, улыбаясь, и потянула завязки на его рубашке. Тенька пытался поймать ее руки, но те всякий раз ловко ускользали и продолжали начатое.
- Ты ведь интересненькая девчонка, а я немного пьян и не железный! Высшие силы, вот уж не думал, что ты умеешь ТАК смотреть!
- Как? – проворковала Клима. Горячо сделалось не только в голове, но и во всем теле.
- А то не понимаешь, – проворчал Тенька, все-таки ловя ее руку и прикасаясь губами к тыльной стороне ладони. – Всегда видел, какая ты обаятельная, но чтоб настолько... и так смотреть. Знаешь, что у тебя в глазах? Иди сюда, скажу на ушко...
Темная кухня, в доме ни души. Еще не остыла печь, пахнет пирогами и немного – рассыпанной по полу корицей. Поцелуй вышел горячий, медовый. И ударил в обе головы посильнее хмельного напитка из трактира.
- А если сюда кто-нибудь вломится? – без особой надежды вразумить спросил Тенька и стянул с Климиной головы платок.
- Мы пойдем наверх и закроем дверь. Проводи меня. Ты не можешь отказать своей обде. Вдобавок, сам этого хочешь...
- Только сомневаюсь, что этого хочешь ты, – колдун задумчиво поглядел в ее шальные глаза, а потом махнул рукой: – Крокозябры с тобой, сама напросилась!..
...Ночь, пришедшая после долгой, выдалась мягкой, снежной, кутающей в пелену уютного спокойствия как в пуховую перину.
Где-то на лестнице, далеко за дверью, чуть слышно скрипнула половица. А может, это просто почудилось.
Утром Тенька застал свою дорогую обду безмолвно сидящей посреди кровати в обнимку с подушкой и философски созерцающей пятно на простыне. Юноша протер слипающиеся со сна глаза и не придумал ничего лучше, чем приподняться, садясь рядом. Какое-то время они смотрели на пятно вдвоем, словно именно от него ждали объяснений произошедшему. Под потолком мерно покачивался наполовину выдранный крюк.
- Ну и какого смерча нас понесло в комнату сильфов? – поинтересовалась Клима.
- Я тебя вел к себе на чердак, – припомнил Тенька.
- А я тебя – к себе...
Они снова помолчали.
- Интересненько это у нас получилось, – наконец резюмировал Тенька, окончательно проснувшись и все осознав. – Простыню за окно вывешивать будем по старинному обычаю?
Клима покосилась на друга и молча огрела его подушкой. Увернуться тот не успел, от неожиданности завалился назад и крепко ударился затылком о спинку кровати, аж искры из глаз полетели.
- Она еще и дерется! Напилась, соблазнила, а потом дерется! Так и знал, что этим все кончится.
- А чего тогда соблазнился? – взгляд девушки был мрачен.
- Моя несравненная обда, тебе невозможно отказать! – Тенька приобнял Климу сзади, и та вдруг положила голову на его плечо. Доверчивый и совсем на нее не похожий жест.
- Простыню постираешь сам, – велела Клима устало. – Или сожжешь, мне плевать, куда она денется, но чтобы больше этого, – кивок на пятно, – никто не видел. Никому ни слова. Позовешь замуж – язык оторву.
- Узнаю свою милосердную обду! – хохотнул Тенька.
Клима глянула на пятно почти с ненавистью.
- И чтобы еще хоть раз я выпила что-то крепче простокваши!..
