– Прошу тишины! Меня зовут Рода Уэйнрайт, я – первый вице-президент этой компании и главный адвокат покойного доктора мистера Болдуина. Таким образом, сейчас я – исполняющая обязанности председателя pro tem[46], и мне поручено завершить наши дела. Всем здесь известно, что каждый из вас работал на компанию согласно контракту, заключенному лично с мистером Болдуином, и…
Разве я подписывала когда-нибудь такой контракт? Меня ошеломил «покойный мистер Болдуин». Это что, настоящее имя Босса? Как же случилось, что его настоящее имя было и моим nom de guerre[47], который я использовала чаще других? Значит, он выбрал для меня этот псевдоним? Не помню, это было так давно…
– …теперь вы все – свободные агенты. Мы представляем собой элиту в наших профессиональных сферах, и мистер Болдуин предвидел тот факт, что любая свободная компания в Северной Америке будет заинтересована в каждом из наших служащих, как только его смерть предоставит вам расторжение контрактов и свободу выбора. В каждом малом конференц-зале и столовой сейчас находятся агенты по найму из самых разных фирм. Как только ваше имя будет названо, пожалуйста, подойдите сюда и распишитесь в получении персонального пакета. Потом проверьте содержимое ваших пакетов, но не стойте, я повторяю, не стойте у стола и не отвлекайте меня вопросами и обсуждениями. Те, у кого возникнут вопросы, должны подождать, пока все остальные получат свои пакеты. Пожалуйста, не забывайте, что за всю ночь я не сомкнула глаз ни на минуту, поэтому…
Вот так сразу завербоваться в какой-то отряд наемников? Я что, разорена и у меня нет другого выхода? Похоже на то! Правда, у меня оставались еще двести тысяч бруинов после выигрыша в ту дурацкую лотерею, но… Наверное, почти столько же я должна Жанет за ее карту «Виза». Надо подсчитать. Итак, я выиграла двести тридцать и четыре десятых грамма чистого золота, зачисленных на «Мастеркард» как двести тысяч бруинов, но обеспеченных золотым кредитом со дня помещения. Тридцать шесть граммов из них я взяла наличными, и… Да, я должна прибавить еще один счет – в Имперском банке Сент-Луиса. И еще наличные и карта «Виза», которые я должна Жанет. И Джордж должен взять у меня половину того, что мы…
Кто-то позвал меня по имени.
Это была Рода Уэйнрайт, вид у нее был раздраженный.
– Пожалуйста, побыстрее, мисс Фрайди. Вот ваш пакет, распишитесь в получении, а потом отойдите в сторону и проверьте содержимое.
Я взглянула на бланк для росписи и сказала:
– Я распишусь, когда проверю содержимое.
– Мисс Фрайди! Вы задерживаете процесс.
– Ничего, я встану в сторонке. Но я не подпишу ничего, пока не удостоверюсь, что содержимое пакета соответствует указанному на бланке.
– Все в порядке, Фрайди, – негромко произнесла Анна и успокоительно кивнула мне, – я проверяла.
– Спасибо, – вежливо ответила я, – но я поступлю так же, как поступала ты с секретной документацией. Сначала взгляну, потом подпишу.
Эта курица Уэйнрайт готова была сварить меня заживо, но я просто отошла в сторонку и стала просматривать содержимое пакета: три паспорта на три разных имени, пачка удостоверений личности, очень правдоподобные сопутствующие документы к каждому удостоверению, счет на имя Марджори Фрайди Болдуин, открытый в «Церера и Южная Африка аксептанс», Луна-Сити, в размере 297,3 грамма Au-0,999… Это поразило меня, но следующие бумаги поразили куда больше: свидетельство удочерения Хартли М. Болдуином и Эммой Болдуин ребенка женского пола, Фрайди Джонс, впоследствии названной Марджори Фрайди Болдуин, выписанное в Балтиморе, штат Мэриленд, Атлантический союз. И ни слова о Лендстейнерском приюте или о Джоне Хопкинсе, но дата – та самая, когда я оставила Лендстейнерский приют. И еще два свидетельства о рождении: одно выписано на Марджори Болдуин, родившуюся в Сиэтле, а второе – на Фрайди Болдуин, рожденную Эммой Болдуин в Бостоне, Атлантический союз.
Об этих двух документах можно было твердо сказать две вещи. Первое: оба этих документа фальшивые. Второе: на них можно полностью положиться – Босс всегда был очень аккуратен в таких вещах.
– Все в порядке, – кивнула я Анне и расписалась на бланке.
Анна взяла у меня бланк и негромко сказала:
– Встретимся позже.
– Идет. Где?
– Найди Голди.
– Мисс Фрайди! – проскрипела Уэйнрайт. – Вашу кредитную карточку, пожалуйста!
– Да? – Ну да, конечно, после смерти Босса и роспуска компании я уже не могу пользоваться сент-луисским кредитом. – Вот она.
Рода потянулась за карточкой, но я придержала ее.
– Где ваш дырокол? Или вы пользуетесь ножницами?
– Да прекратите же вы! Я сожгу ее вместе с остальными, когда сверю все номера.
– Миссис Уэйнрайт, если вы изымаете у меня кредитную карту, записанную на мое имя, – тут у меня нет возражений, – она должна быть уничтожена или испорчена и приведена в нерабочее состояние на моих глазах.
– Вы очень утомительны. Вы что, никому не доверяете?
– Нет.
– Тогда вам придется подождать здесь, пока я не закончу со всеми остальными.
– О, я так не думаю! – возразила я.
