– У Жана первая реакция всегда – общепринятая. Потом до него доходит. Жан – пилот от бога, он думает мускулами, но… Послушай, Марджори…
– Я не Марджори.
– Что?
– Ты можешь звать меня моим настоящим именем – тем, которое я получила в приюте. Меня зовут Фрайди. Фамилии, конечно, нет. Когда мне нужна фамилия, я беру одну из стандартного приютского набора – как правило, Джонс. Но зовут меня на самом деле Фрайди.
– Ты хочешь, чтобы я так называл тебя?
– Ну… Да, пожалуй. Так меня зовут там, где мне не нужно прикрытие. Когда я с людьми, которым доверяю. А тебе мне лучше доверять, верно?
– Мне это очень приятно. Я просто польщен и… Я постараюсь оправдать твое доверие, тем более что я у тебя в долгу.
– Как это, Джордж?
– Я думаю, это ясно. Когда я увидел, что творит Мел Дики, я решил сдаться сразу, чтобы не навредить остальным. Но когда он стал грозить своей пушкой Жанет, я дал себе слово, что позже, когда буду на свободе, убью его. – Джордж едва приметно усмехнулся. – Однако, едва я успел пообещать себе это, как появилась ты – внезапно, как карающий ангел, – и привела приговор в исполнение. Так что с меня причитается. Один раз за мной.
– Одно убийство?
– Если пожелаешь, то да.
– Да нет, не стоит. Как ты сам сказал, я – улучшенная. И я привыкла управляться с такими делами сама, когда приходится.
– Тогда все, что ты пожелаешь, дорогая Фрайди.
– Да-да… То есть иди ты к черту, Джордж! Я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовал себя в долгу передо мной. Я тоже люблю Жанет… По-своему. Этот гад сам подписал себе приговор, когда наставил на нее пистолет. Я сделала это не для тебя, а для себя, и ты мне ничего не должен.
– Дорогая Фрайди, ты такая же любвеобильная, как и Жанет. Я давно уже это понял.
– Ну… Тогда почему бы тебе не затащить меня в постель, где я с удовольствием отплачу тебе за все хорошее? Я понимаю, что я не человек, и не рассчитываю, что ты будешь меня любить, как свою человеческую жену… Ты вообще не будешь меня любить, но… Кажется, я нравлюсь тебе, и ты не относишься ко мне как… Ну, как отнеслась моя новозеландская семья и как большинство людей относятся к ИЧ… И я могу тебя отблагодарить, правда могу. Я так и не сдала экзамен на «подружку», но прошла почти всю подготовку и… Я постараюсь.
– Господи, милая моя!.. Кто ж тебя так обидел?
– Меня? Со мной все в порядке. Я просто пытаюсь объяснить, что давно знаю, как устроен этот мир. Я не ребенок и не вчера вышла из приюта. ИЧ не может ждать от рожденного человека сентиментальной любви – мы оба знаем это, и ты понимаешь это лучше других, ты ведь профессионал. Я отношусь к тебе с огромным уважением, и, честное слово, ты мне очень нравишься. Если ты позволишь мне лечь с тобой в постель, я приложу все усилия, чтобы ублажить тебя как можно…
– Фрайди!
– Да, сэр?
– Ты не ляжешь со мной в постель, чтобы ублажать меня.
Неожиданно я почувствовала слезы на глазах – вот уж действительно редкая штука.
– Простите, сэр, – грустно сказала я. – Я не хотела вас обидеть. Простите, что я осмелилась…
– Черт бы тебя побрал! ПРЕКРАТИ!
– Сэр?
– Прекрати называть меня «сэр». Прекрати вести себя как рабыня! Называй меня Джорджем. И если хочешь прибавить «дорогой» или «милый», как ты иногда делала раньше, пожалуйста, не забывай, как это произносится. Или придумай мне какое-нибудь прозвище… Словом, обращайся со мной нормально, как со своим другом. Всю эту болтовню о «человеке» и «нечеловеке» придумали тупые и невежественные кретины, и уж кто-кто, но любой, как ты выражаешься, профессионал это прекрасно знает. Твои гены – человеческие, их выбирали чрезвычайно тщательно. Возможно, это делает тебя сверхчеловеком, но сделать тебя нечеловеком это никак не может. Ты бесплодна?
– Нет, обратимо стерильная.
– За десять минут под местным наркозом я могу убрать это. Потом ты забеременеешь от меня. Твой ребенок будет человеком? Или нечеловеком? Или, может быть, получеловеком?
– Ну… Человеком.
– Можешь дать свою голову на отсечение, что именно так?! А теперь запомни и никогда не забывай: родить человека может только человеческая мать. Понятно?
– Да… Я не забуду. – Неожиданно я почувствовала какое-то странное волнение, что-то вроде покалывания внутри, там, где… Желание? Да, но какое-то не похожее на то, что я обычно чувствую, хотя похотлива я, как кошка. – Джордж… А ты хочешь это сделать? Хочешь, чтобы… Чтобы я забеременела от тебя?
По его лицу было видно, что он очень удивился. Помолчав, он подошел ко мне вплотную, обеими руками осторожно поднял мне голову и заглянул прямо в глаза. Потом он обнял меня и поцеловал – по десятибалльной шкале мне пришлось бы оценить этот поцелуй в восемь с половиной. Может быть, даже все девять… Вряд ли можно было сделать это лучше – стоя и не снимая одежды. Потом он взял меня на руки, сел в кресло, усадив меня к себе на колени, и начал медленно и как-то очень бережно меня раздевать. Жанет заставила меня надеть ее шмотки, поэтому на мне было много разных вещичек, которые куда интереснее снимать, чем обычный спортивный комбинезон. Костюм от «Суперскин» – выстиранный и выглаженный Жанет – отдыхал в моей сумке.
