– Джордж, милый, я не хотела тебя задеть. Слушай, как только я улажу свои дела, я сразу позвоню тебе! Сюда, или домой, или куда ты скажешь. И я тогда уже буду знать, опасно ли тебе переходить границу… – (Джордж попросит у Босса работу? Невозможно! Или?.. Что, если у Босса есть нужда в опытном генном инженере? В сущности, когда дошло до дела, оказалось, что я ничего не знаю про Босса и сферу его интересов, кроме того маленького участка, где работаю сама.) – Ты серьезно хочешь попросить работу у моего босса? Так… что же мне сказать ему?
Джордж одарил меня своей мягкой полуулыбкой, которую он использует, когда хочет скрыть свои мысли, точь-в-точь как я «натягивала» на себя лицо, похожее на мое изображение в паспорте.
– Откуда мне знать? – сказал он. – Я знаю о твоем работодателе лишь то, что ты упорно не хочешь говорить о нем и что он может позволить себе пользоваться такой, как ты, в качестве посланника. Но, Фрайди, я могу вычислить не хуже, а может, и лучше тебя, сколько вложено в твое создание, воспитание и подготовку… Да, еще – сколько твоему шефу пришлось заплатить за выкуп тебя…
– Меня не надо было выкупать. Я – свободная личность!
– Тогда это стоило еще дороже, и это влечет за собой другие догадки, но… Не обращай внимания, дорогая, я больше не буду гадать. Ты спросила, серьезно ли я, – что ж, человеку всегда интересно, что там, за горизонтом. Я напишу тебе свой послужной список, и если что-то в нем заинтересует твоего шефа, он наверняка даст мне знать. Теперь насчет денег: тебе не удастся разорить Жанет, потому что деньги для нее ничего не значат. И еще потому, что лично я с удовольствием снабжу тебя наличными в любом количестве. Да-да, я уже выяснил, что мои кредитные карточки, несмотря на все политические проблемы, пользуются здесь большим почетом. За наш полуночный завтрак я заплатил квебекской кредиткой, за номер в отеле – «Америкэн экспресс», а за наш завтрак – «Мэйпл лиф». Таким образом, у меня три действующие карты, и все они соответствуют моему удостоверению личности, так что, – он ухмыльнулся, – сделай милость, разори меня, милая.
– Но я не хочу разорять ни тебя, ни Жанет. Слушай… Давай попробуем мою карточку в Сан-Хосе – и, если не сработает, я… Я с удовольствием одолжу у тебя наличные. И верну, как только окажусь на своей территории. – (А может, Джордж согласится воспользоваться для меня кредиткой лейтенанта Дики? Женщине ведь дьявольски трудно получить наличные по кредитке мужчины. Одно дело всунуть кредитку в автомат, когда платишь за какую-нибудь покупку, и совсем другое – получать наличные.)
– Ну что ты все время твердишь: «Одолжу, одолжу…»? Ведь это я твой вечный должник.
Я решила изобразить из себя дурочку и спросила:
– Ты действительно считаешь, что должен мне? За эту ночь?
– Да. Ты была адекватна.
– Что-о-о? – Я чуть не задохнулась.
– Ты предпочла бы, чтобы я сказал «неадекватна»? – без тени улыбки спросил он.
– Джордж, – сказала я, когда ко мне вернулось дыхание, – раздевайся. Все снимай. Сейчас я затащу тебя в постель и буду убивать. Медленно… Очень медленно. А в конце я тебя задушу и сломаю тебе позвоночник в трех местах. Я тебе покажу «адекватна-неадекватна»!
Он улыбнулся и потянулся к молнии на брюках.
– Ладно, прекрати, – прервала я его движение. – Лучше поцелуй меня, и поехали в Сан-Хосе. «Неадекватна»! – Я фыркнула. – Ну, какая я?
Поездка из Беллингема в Сан-Хосе занимает примерно столько же времени, сколько из Виннипега в Ванкувер, но на этот раз нам достались сидячие места. Мы вынырнули на поверхность в четырнадцать пятнадцать, и я с любопытством стала озираться по сторонам – мне никогда раньше не доводилось бывать в столице Конфедерации.
Первое, что бросилось мне в глаза, – это огромное количество гравилетов в воздухе, снующих, как огромные мухи, – в большинстве своем такси. Я не знаю второго такого города, где разрешалось бы до такой степени заполнять воздушное пространство. На улицах тоже было полно конных экипажей, вдоль каждой улицы шли огороженные движущиеся дорожки для пешеходов, и тем не менее от самоходных колясок было не продохнуть – как от велосипедов в Кантоне.
Второе, что привлекло мое внимание, – это сам дух Сан-Хосе. Это не город. Теперь я поняла смысл классической фразы: «Тысячи деревушек, съехавшихся вместе в поисках города».
Кажется, у Сан-Хосе нет других занятий, кроме политики. Но Калифорния вообще отдается политике больше, чем все остальные страны, вместе взятые, – здесь полнейшая, безо всяких ограничений и поправок, демократия. Конечно, демократию можно встретить повсюду – слабенькой ее формой пользуется даже Новая Зеландия. Но только в Калифорнии найдете вы демократию в ее первозданном, двухсотлетней выдержки, неразбавленном виде. Любой гражданин здесь начинает голосовать, как только его рост позволяет ему дотянуться до кнопки регистрации без помощи няни, а регистраторы нипочем не желают лишать гражданских прав гражданина, если им не предъявлено заверенное свидетельство о кремации.
