6. Насколько я могу судить, во всех остальных местах террористы нанесли удары. Тут, конечно, моя информация пестрела пробелами – из четырехсот с лишним стран, входящих в ООН, некоторые фигурируют в новостях только во время полных солнечных затмений. Я не знаю, что произошло, скажем, в Уэльсе или на островах Канала, в Свазиленде или Непале или на острове Принца Эдуарда, но я не вижу причин, почему кого-то (за исключением тех, кто проживает в этих тьмутараканях) это должно волновать, – почти триста из четырехсот так называемых суверенных государств, которые голосуют в ООН, являются только цифрами в колонках статистики распределения жилья и продовольственных пайков, которые, несомненно, важны для них самих, но не имеют никакого значения в геополитическом смысле. Однако все основные страны, кроме указанных выше, испытали на себе вторую волну терроризма и сообщили об этом – за исключением тех, где такие сообщения были подвергнуты цензуре.
7. Большая часть покушений провалилась. В этом и было главное отличие первой волны от второй. В первый раз большинство убийц достали своих жертв, и большинству же убийц удалось скрыться. Теперь все получилось наоборот: большинство «мишеней» осталось в живых, а большинство террористов погибло. Очень немногих взяли живьем, и лишь единицам удалось бежать.
Этот последний пункт наконец-то избавил меня от довольно мучительного подсознательного раздражителя, здорово действующего мне на нервы последние десять дней. Что я имею в виду? За всеми этими убийствами стоял не Босс.
Почему я его подозревала? Потому что это казалось маловероятным, что доказывало возможность его участия. Почему я теперь так уверена в обратном? Потому что вторая волна оказалась полным провалом для тех, кто стоял за ней. Далее: обычные исполнители, даже рядовые «бойцы», обходятся недешево, так что наниматели ими особенно не разбрасываются. Тренированный убийца стоит по меньшей мере в десять раз дороже рядового «бойца», и он (или она – что бывает чаще) никогда не даст себя ликвидировать! Бог ты мой, это же бред! Это профессионалы, они убивают и уходят, не приводя за собой хвостов.
Тот, кто ставил это шоу, обанкротился за одну ночь.
Непрофессионально!
Значит, это был не Босс.
Но я так и не могла вычислить, кто же мог все-таки стоять за всей этой тупой клоунадой, потому что просто не видела, кто сорвал банк. Мое раннее предположение, что за все заплатила какая-то международная корпорация, кажется, было ошибочным: я не могла себе представить, чтобы хоть один из гигантов («Межпланетные перевозки», например) стал пользоваться услугами дилетантов и нанял желторотых птенцов вместо специалистов.
Однако еще труднее представить, что за этим стоит какое-то территориальное государство, пытающееся таким бредовым способом добиться мирового господства.
Что же касается разных групп фанатиков, вроде «Ангелов Господних» или «Стимуляторов», то для них это – слишком большой масштаб… И все же что-то фанатическое, что-то ненормальное за всем этим крылось… Что-то иррациональное, бессмысленное и потому мне непонятное… Впрочем, нигде ведь не написано, что я должна всегда все понимать и быть способной во всем разобраться, – трюизм, который я часто нахожу чертовски раздражающим.
На следующее утро после второго удара весь Нижний Виксберг пришел в страшное возбуждение. Стоило мне зайти в салун и кивнуть бармену, как ко мне приблизился какой-то посыльный и заговорщицки шепнул:
– Хорошие новости! «Рейдеры Рэйчел» нанимают всех… Рэйчел велела сказать это вам лично.
– Слушай, щенок, – вежливо ответила я. – Рэйчел не знает меня, а я не знаю никакую Рэйчел.
– Слово скаута!
– Ты никогда не был скаутом и вряд ли сможешь грамотно написать это слово.
– Слушай, командир, – не отставал он, – я ничего не ел с самого утра. Давай просто пройдись со мной туда, тебя ведь никто не заставляет ничего подписывать. Это прямо напротив, нам только улицу перейти.
Он и впрямь был тощий, но это могло означать лишь, что он вступил в тот переходный возраст, когда юнцы резко тянутся вверх: Нижний город – не то место, где голодают. Секунду я колебалась, и тут нашел нужным вмешаться бармен.
– Кончай, Коротышка! – процедил он сквозь зубы. – Оставь моих клиентов в покое. Не отвяжешься – перешибу хребет.
– Все в порядке, Фред, – кивнула я ему, – я зайду к тебе попозже. – Я кинула на стойку бумажку и, не дожидаясь сдачи, повернулась к юнцу. – Пошли, Коротышка.
Рекрутская контора Рэйчел оказалась намного дальше, чем «только улицу перейти», и по дороге туда еще двое посыльных вербовщика пытались отбить меня у Коротышки. Но их призывы не возымели никакого эффекта, поскольку у меня была лишь одна-единственная цель: дать тощему юнцу ухватить свой жалкий кусок.
Сержант по найму напомнила мне лосиху, которая вела бизнес в туалете дворца в Сан-Хосе. Она окинула меня равнодушным взглядом и буркнула:
– Походных шлюх сейчас не нанимаем, сладкогрудка. Но если поболтаешься тут немножко, может, я и угощу тебя парой рюмок.
– Заплати своему парню, – сказала я.
