Замок де Миланд совсем иной, чем Шабан: тот – замок-крепость, этот – chateau de plaisance, как различают замки французы. То есть не оборонительный, а для удовольствия, соответственно, более позднего времени, Ренессанса. Новые хозяева там недавно. Было такое знаменитое, одно из самых дорогих, вино «Белая лошадь», его делали муж и жена де Лабарр. Потом продали свое винное шато и к 25-летию дочери Анжелики подарили ей настоящий замок. Она выросла в фамильном доме напротив де Миланд, внизу (все замки стоят на вершине горы), любовалась им и всегда мечтала в нем жить. Это замок с историей, близкой сердцу французов. Когда-то его купила знаменитая певица мюзик-холла Жозефина Бекер. Считается, что Перигор открылся людям благодаря двум обстоятельствам: буму пещер Ласко и тому, что к Жозефине Бекер приезжали в ее замок все самые знаменитые люди Франции.
Жозефина тоже слыла черным бриллиантом, в 16 лет она бежала из тогда еще расистской Америки и была тепло принята во Франции, став примой. Для Анжелики она – кумир, и первое, что сделала новая молодая хозяйка, – дом-музей Бекер в своем замке. Во всех комнатах звучит ее голос, на манекенах надеты ее сценические наряды, в каждом зале – стенд с рассказом о ее истории. Жозефина, не имевшая собственных детей, усыновила дюжину приемных, это были дети разных народов, и потому она назвала свой замок «деревней мира», что визуально представляется как реклама Бенеттона.
Во время Второй мировой войны Жозефина записалась в армию и получила от де Голля высшие военные награды. В качестве своего кордебалета Жозефина вывозила из оккупированной Франции евреев, спасла таким образом много жизней. Сама она гастролировала во время войны для публики как певица, а для своей приемной родины – как разведчик.
Но время прошло, певицу забыли, доходов у нее больше не было, и замок ее продали с молотка. Новый хозяин насильно выволок ее за волосы, так она сопротивлялась, не желая расставаться с Миланд. Хэппи-энд, правда, наступил: ей, шестидесятидвухлетней, устроили концерты в Париже, афиши висели по всему городу, публика валила валом, она выступила 17 раз подряд, а перед 18-м концертом ее нашли мертвой. И гроб несли мимо афиши с объявленным в этот день концертом.
Анжелика Лабарр собирается и дальше пропагандировать уходящую в забвение певицу при помощи своего замка, правда, она уже не Лабарр, а де Сент-Экзюпери, вышла замуж за потомка писателя, но семейная жизнь не умерила ее пыл в отношении любимой певицы. Брат Анжелики Арно продолжает заниматься вином в Сент-Эмильоне, и два производимых им вина получили высочайшую оценку: они продаются в магазине Фошон в Москве, а Fauchon – это самый дорогой продовольственный бутик Франции, где предлагают лучшее из лучшего. Мы не преминули, добравшись до Сент-Эмильона, продегустировать вина Арно Лабарра, и они нам очень понравились. Путь в Сент-Эмильон из черного Перигора лежит через пурпурный. То есть как начинаются виноградники вокруг Бержерака, столицы пурпурного Перигора, так они уже не кончаются никогда, тянутся до Бордо и за ним, а потом вдруг обрываются где-то по дороге в Париж.
Бержерак прославился парадоксальным образом не винами, а литературой. Ростан написал пьесу, взяв прототипом реальное лицо – Сирано де Бержерака, жившего в XVII веке, мушкетера, бретера и писателя. Но реальный Сирано, парижанин и гасконец, никогда в Бержераке не был, просто имя у него было такое. Однако ж ему стоит памятник в центре города, и все туристы в первую очередь интересуются этим персонажем. А по дороге из Бержерака в Бордо стоит замок Мишеля Монтеня, в котором он написал свои «Опыты». Начал жизнь как винодел, как и все в этих местах, потом стал мэром Бордо, но после смерти друга и учителя де Ла Боэси все бросил и заперся в своей «башне из слоновой кости». Обширные владения Монтеней теперь называются Сен (то есть святой) Мишель де Монтень. А родители еще хотели отлучить – и отлучили, но потом сжалились – Мишеля от наследства: за то, что делал плохое вино. В пурпурном Перигоре так считалось: поэтом можешь ты не быть, но виноделом быть обязан. Вина Бержерака, впрочем, так и не прославились, в отличие от бордоских, победила литература.
