— На деле вы отдадите архив тогда, когда получите подтверждение, что деньги поступили на указанные вами счета.
— Для этого потребуется время?
— Максимум двадцать минут. Техника перевода из банка в банк отработана настолько, что ожидания покажутся не столь долгими. Вопрос в том, насколько быстро поступление смогут подтвердить ваши люди?
— Они готовы.
— В таком случае почему бы не перейти к делу?
— Одну минуту.
Обернувшись, Богданов попытался поймать взгляд Элизабет, чтобы увидеть поддержку. Но та то ли сознательно, то ли по неведомой ему причине отвела глаза в сторону. Факт этот не столько удивил Илью, сколько насторожил, ни радости, ни страха и уж тем более отчаяния он не заметил.
— Я могу задать вопрос госпоже Лемье?
Обратившись к полковнику, Богданов не надеялся, что тот разрешит обменяться хотя бы парой слов.
Но Гришин разрешил, произнеся: «Да хоть два».
Согласие полковника повергло Илью в состояние недоумения. Секунды шли, а он не мог сформулировать вопрос, в котором надеялся отразить то, что творилось на душе.
— Ну же, — сверкнул глазами Гришин. — О чём вы хотели спросить Элизабет?
— Я хотел спросить, как госпожа Лемье относится к происходящему? Стоит сказать «нет», и я не покину автомобиля, даже если сидящий позади меня громила накинет мне на шею удавку.
— Можете не продолжать, — не дала договорить Элизабет. — Архив должен быть передан господину Гришину.
Голос француженки показался Илье настолько чужим, что тот не поверил своим ушам.
Вглядываясь в лицо Элизабет, Богданов подумал: «Что, если эта другая Элизабет? Не настоящая? Копия той, с которой я познакомился в Ялте, с которой гулял по улочкам Петербурга».
Но разве может человек не верить собственным глазам, которые только и говорили: «Да она это! Она».
Илья молча сгрёб лежащие на панели ключи, молча потянул ручку дверцы на себя. Струя прохладного, насыщенного влагой воздуха, ударив в лицо, должна была остудить не в меру разыгравшийся пыл, но Богданов этого даже не заметил.
— Идёмте, господин полковник. Сегодня судьба благоволит вам.
— Идёмте, — произнёс в ответ тот, при этом не забыв подать знак то ли Григорию, то ли Элизабет.
На тот момент жесты, звуки, слова Богданова интересовали мало.
Куда больше занимал вопрос: «Откуда у француженки столько безразличия к судьбе архива? Столько лет искать и так бездарно сдаться?! Страх за жизнь? Не похоже. Уловка? В чём? О том, что архив находится в Никольском, Элизабет узнала только сегодня. Нет, здесь что-то другое. Но что?»
Входя в дом, Илья был уверен, что обнаружить присутствие чужих не составит труда. Каково же было удивление, когда он не ощутил ничего такого, что должно было заставить занервничать. Включив свет, прислушался. Никаких признаков жизни.
— Где ваши люди, и куда они дели мать с тёткой? — не оборачиваясь, Илья задал вопрос Гришину.
— В кабинете.
— Специалист тоже в кабинете?
— Разумеется.
— Когда он присоединится к нам?
— Какая вам разница?
— Вы правы. Мне не только наплевать, кто и когда будет проверять, но и как выглядит этот человек.
— В таком случае, откуда столь неподдельный интерес?
— Оттуда, что о человеке. знакомом с архивом, не знал мой отец, а Александр Иванович вводил его в курс дела ни один месяц.
— А вы не рассматривали вариант, что Соколов мог не знать, что бумагами по «лучу смерти» интересуется кто-то ещё?
— Как это?
— Очень просто. Процесс научных открытий настолько многогранен, что не может зависеть от одного человека. Как правило, подобные проекты ведёт ряд учёных.
— И?
— Один из коллег Александра Ивановича обратил внимание на то, что тот тормозит проект, не давая развернуться во всю мощь. Подумав, сделал выводы, вслух же никому ничего говорить не стал. Завёл дневник, в который записывал всё, что касалось испытаний. На протяжении нескольких лет ловил каждое слово Соколова. Учёные, они ведь, как дети, увлечённые идеями, забывают, о чём говорят, где говорят, кому говорят. Соколов сказал и забыл. Человек запомнил и записал.
Пришло время, когда материала накопилось столько, что можно было начать делать выводы. Вполне возможно, те последовали бы раньше, окажись человек тот одарён настолько, насколько был одарён Соколов. К сожалению, Бог такого таланта не дал, зато наградил способностью из всего извлекать выгоду.
И вот когда руководитель проекта ушёл в мир иной, человек стал ждать дня восторга идеи, которой он посвятил треть жизни.
— Если всё есть так, как вы говорите, человеку этому должно быть не меньше семидесяти.
— Шестьдесят восемь.
Богданов задумался
— И что, он на самом деле сейчас здесь?
Ответ на вопрос не был получен по причине появления Григория, за спиной которого можно было разглядеть лицо Элизабет. Руки француженки не была скованы наручниками, рот не был заклеен скотчем.
— Ну что, все в сборе. Можно идти.
Сделав движение в направлении ведущего к гаражу коридора, Гришин продемонстрировал настрой — как можно быстрее оказаться поближе к сейфу.
— Не спешите, полковник, — остановил Богданов. — Прежде, чем мы обратимся к процессу изъятия архива, мне бы хотелось повидаться с родными.
От наглости такой Гришин даже опешил.
