Таким образом, экскурс основателя психоанализа в коллективную психологию на практике демонстрирует универсальное значение теории его учения. В этом отношении Фрейд радикально расходился с предыдущими исследователями организаций, масс и толпы. Исследователи психологии масс в большинстве своем были любителями, причем любителями предвзятыми – людьми с определенной миссией. Ипполит Тэн, который проанализировал революционную толпу в своей истории Великой французской революции, являлся литературным критиком. Эмиль Золя, сделавший массы главным действующим лицом «Жерминаля», романа о забастовке шахтеров, был плодовитым писателем и журналистом. Гюстав Лебон, работы которого по социальной психологии пользовались наибольшей популярностью, являлся разносторонним популяризатором современной науки. Только хирург Уилфред Троттер мог претендовать на определенные профессиональные знания в области психологии. Будучи близким другом Эрнеста Джонса, затем женившись на его сестре, Троттер стал хорошо информированным и критически настроенным читателем работ по психоанализу.
Все эти публицисты увлеклись психологией масс, наблюдая за тем, что они считали разнузданным поведением современной толпы. Для Троттера, писавшего о «стадном инстинкте» во время войны, эта толпа оказалась немецкой. Его вышедшая в 1916 году «толковая» книга «Стадный инстинкт во время войны и в мирное время», с сожалением отмечал Фрейд, «не сумела полностью избежать антипатий, вызванных последней великой войной». Ранее Золя, который явно не был реакционером, оплакивавшим навсегда ушедшее доброе старое время, описал толпы возбужденных, зачастую агрессивных забастовщиков как взрывоопасную смесь угрозы и надежды. Его предшественники и современники высказывались более определенно: они писали для того, чтобы предупредить, а не радоваться. Для них массы, особенно возбужденные, были мстительным, кровожадным, пьяным, иррациональным феноменом современности – демократией в действии. Фрейд не любил тех, кого называл тупыми простолюдинами – das blöde Volk. Его старомодный либерализм имел аристократический оттенок. Тем не менее при работе над книгой о психологии масс основатель психоанализа не думал о политике. Это был пример применения собственного учения.
Как практикующий психоаналитик, Зигмунд Фрейд считал, что группа, масса или толпа, неустойчивая либо стабильная, удерживается вместе распределенными сексуальными чувствами – либидо «с вытесненным мотивом» – подобно страстям, которые объединяют семью. «Любовные отношения (выражаясь индифферентно: эмоциональные связи) составляют сущность также и массовой души». Эти эротические связи соединяют членов группы в двух направлениях – по вертикали и по горизонтали. В «искусственных массах», писал мэтр, более подробно рассматривая армию и Церковь, «каждый отдельный человек либидинозно связан, с одной стороны, с вождем (Христом, полководцами), с другой стороны – с другими массовыми индивидами». Сила этих двойных связей объясняет регрессию индивидуума, когда он присоединяется к толпе: здесь он может безопасно отбросить приобретенные запреты. Для Фрейда из этого следует, что, поскольку эротические взаимоотношения создают массу, неудача этих отношений приводит к ее распаду. В этом он расходился со специалистами по социальной психологии, которые считали панику причиной ослабления связей внутри групп. Наоборот, утверждал мэтр, паника возникает только после ослабления либидинозных связей.
Эти вытесненные эротические союзы также объясняют, почему коллективы, которые сковывают своих членов цепями любви, в то же время исполнены ненависти к чужакам. Будь то маленькая семейная ячейка или большая группа (которая на самом деле есть расширенная семья), любовь в ней ограниченна и сопровождается, словно тенью, чувством ненависти. «По свидетельству психоанализа, любая тесная и продолжительная эмоциональная связь между двумя людьми – брачные отношения, дружба, отношения между родителями и детьми, родительское и детское чувство – содержит осадок отвергающих, враждебных чувств, который ускользает от восприятия лишь вследствие вытеснения». Таким образом, отмечает Фрейд, религия никогда не теряет возможности критиковать тех, кого не относит к истинно верующим; «религия, хотя она и называет себя религией любви, должна быть жестокой и немилосердной к тем, кто к ней не принадлежит».
