Вскрикнув, я от неожиданности сунула голову в рукав и развернулась так резко, что правая нога подкосилась. Ступню прострелило болью, я неуклюже взмахнула руками и потеряла равновесие. Но вместо того чтобы удариться о пол, повисла на чьих-то руках. Мимолетное облегчение быстро сменилось замешательством, потому что мне не было видно, что в такой позе открывалось для чужих глаз.
– Не смотри! – воскликнула я.
– Я не смотрю, – с досадой отозвался Николас, усаживая меня на постель. – Перестань дергаться, я помогу тебе.
Ткань заскользила по моему телу. И когда, наконец, ничто больше не закрывало мне обзор, я свирепо уставилась на Ника. Он сидел передо мной на корточках, все его лицо было напряжено от сдерживаемой улыбки, а веки действительно оказались сомкнуты.
– Теперь я могу открыть глаза?
– Нельзя так просто врываться в чужую комнату, – отчеканила я, проигнорировав вопрос.
Очевидно, для него это прозвучало как разрешение, потому что он тут же хмуро посмотрел на меня.
– Я стучал.
– Когда стучат, вначале дожидаются ответа, и только потом заходят!
В равной степени взбешенная и смущенная, я резко поднялась и тут же упала обратно, хватаясь за ногу.
– Ай!
– Что там еще? – проворчал Ник.
Он потянулся к моей ступне, но я уперлась рукой ему в грудь.
– Это ты виноват! Уходи!
– Ну, раз виноват я, тогда я останусь. Дай посмотреть.
Осознав, что избавиться от него так просто не получится, я прикрыла глаза. Ситуация почти начинала забавлять.
Он в ожидании смотрел на меня, искоса поглядывая на мою руку, которая по-прежнему прижималась к его груди. Мышцы под моими пальцами заметно напряглись, и я внезапно поняла, как близко мы к друг другу находимся.
Пряча взгляд, я кивнула. Николас немного отстранился, и, почувствовав тепло его пальцев на своей ступне, я вздрогнула сильнее, чем от боли. Он прищелкнул языком.
– Сильный отек. Не двигайся, я сейчас вернусь.
От меня не укрылось, как низко он опустил голову, пряча улыбку, пока осторожно возвращал мою ногу на пол.
– Хватит потешаться! – зло выпалила я, краснея. – Не хочешь помогать, уходи!
– Я не потешаюсь, – невозмутимо отозвался Николас. Весело стрельнул в меня теплым взглядом, поднялся и молча вышел за дверь.
Вскоре он вернулся. В одной руке он нес чистую повязку, а в другой – баночку со снадобьем. Увидев меня, стоящую на ногах и раздумывающую, как сделать шаг так, чтобы не завопить от боли, Ник раздраженно вздохнул.
– Сказал же, не двигаться и ждать.
Я угрюмо приняла все из его рук.
– Помощь мне не нужна.
Николас выразительно хмыкнул и пошел к выходу. Но на полпути он неожиданно остановился и обернулся с насмешливой полуулыбкой.
– С тобой посидеть?
Сердито сморщив нос, я потянулась к ботинку, валявшемуся у кровати.
– Поседей! – рявкнула я и запустила в него вещицей.
Он с легкостью увернулся и, поджав губы, захлопнул за собой дверь. Через мгновение раздался приглушенный смех, который этот наглец все же не сумел сдержать.
Я невольно улыбнулась, но тут же зашипела, стоило неудачно перенести вес на больную ногу.
Растерев и перевязав ступню, я поднялась с кровати и, немного пошатываясь, придерживаясь за стену, прошла по коридору.
– Ну и куда ты собралась? – Мужская ладонь обхватила мое запястье. Второй рукой Ник захлопнул приоткрытую мною входную дверь.
– В конюшню.
– Ты серьезно вздумала в таком состоянии седлать лошадь? – с подозрением спросил он.
Я выдернула свою руку из его хватки и сердито подбоченилась.
– Я чувствую себя вполне сносно.
Николас вскинул бровь и красноречиво покосился на ногу, которую я держала на весу.
Демонстративно наступив на нее, я снова попробовала выйти на улицу, но он опередил: быстро задвинул засов и скрестил руки на груди.
Ласка, грызущая на кухне огромную кость, с интересом вскинула голову и вильнула хвостом.
– И что это значит? – закипая от гнева, спросила я.
– Что сегодня ты никуда не пойдешь. А продолжишь пытаться, и вовсе запру тебя в комнате.
Я уставилась на него, в возмущении хватая ртом воздух.
– Ты сейчас пошутил?
– Похоже, что я шучу? Сегодня тебе ездить нельзя, – со спокойной уверенностью ответил Николас.
– Но мне надо к Мятежу! – воскликнула я, взмахнув руками.
– Четыре года ждал и еще подождет. Ничего с ним не случится. Кстати, мы так и не обсудили твою вчерашнюю выходку.
– Ты же не станешь его продавать? – не обратив внимания на его слова, спросила я. Сердце в груди замерло. Именно это беспокоило меня больше всего.
– Ты рвешься туда, потому что думаешь, что я его продам? – Николас опустил голову и прищурился.
У меня все еще оставались опасения, поэтому на всякий случай я кивнула.
Ник раздраженно выдохнул и отвернулся.
– Невыносимая, – процедил он. – Я же сказал, что не стану, если ты докажешь, что он может оказаться полезным.
– Но ты не видел.
– Вчера в деревне только об этом и судачили, этого вполне достаточно.
Я облегченно выдохнула.
– Но рассказ Фабиана и близнецов мне не понравился.
– Почему? – выдавила я, морщась, потому что снова оперлась на перевязанную ступню.
