Первый этаж с большими окнами. Все они открыты. Четыре окна выходят из элегантно меблированной столовой. Во втором этаже четыре окна со спущенными красными занавесками. В квартире второго этажа все окна освещены. Перед домом тротуар, обсаженный деревьями. На переднем плане зеленая скамейка и недалеко от нее фонарь с газовым рожком.
Кондитер выходит из дома со стулом и усаживается на нем перед своей дверью. В окно первого этажа видно, как г-н X. сидит за столом у себя в столовой. За его спиной большая зеленая майоликовая печка с выступом, на котором стоит какой-то портрет между двух канделябров и ваз с цветами. Молодая девушка в светлом платье подает последнее блюдо.
Брат г-на X. входит с левой стороны, подходит к окну и стучит палкой о подоконник.
Брат. Ты скоро?
Г-н X. Сейчас кончаю.
Брат (
Кондитер. Добрый вечер, господин консул! Да, сегодня ужасно жарко, а нам пришлось-таки поработать весь день…
Брат. А?.. Что же, в нынешнем году хороший урожай фруктов и ягод?
Кондитер. Нет, не особенный. Весна, знаете ли, была очень холодная, а лето было чересчур жаркое. Те, кто, как мы, просидели все лето в городе, натерпелись от жары.
Брат. А я только вчера вернулся из деревни. Каждый год бывает так. Как только наступают длинные темные вечера, начинаешь тосковать по городу…
Кондитер. А вот мы с женой за все лето ни разу не выезжали из города. Летом дела идут совсем тихо, а все-таки уехать никуда нельзя, надо заготовлять товар на зиму. Сперва поспевает садовая земляника, потом лесная земляника, затем вишни, а за ними смородина и крыжовник. К осени созревают дыни и разные фрукты.
Брат. Скажите, пожалуйста, господин Старк, разве этот дом продали?
Кондитер. Нет, я ничего подобного не слышал.
Брат. А в доме много жильцов?
Кондитер. Да. Всех квартир, кажется, десять, если считать те, что выходят во двор. Но все мы очень мало знаем друг друга, поэтому у нас здесь совсем нет сплетен. Со стороны можно даже подумать, что мы все здесь прячемся друг от друга. Я живу в этой квартире вот уже десять лет. Первые два года у меня были странные соседи. Днем их совсем не было слышно, но зато вечером они поднимали ужасный шум. Подъезжали какие-то экипажи и на них что-то увозили. Потом, только уже в конце второго года, я узнал, что рядом со мной помещалась больница, и что это по вечерам увозили покойников.
Брат. Это неприятно!
Кондитер. Да, вот что значит тихие соседи!
Брат. У вас вообще здесь очень тихо.
Кондитер. Да, это правда. Но и здесь разыгрывались драмы…
Брат. А скажите, пожалуйста, господин Старк, кто снял квартиру над моим братом?
Кондитер. В той квартире, где сейчас спущены красные занавески, нынешним летом умер квартирант. Целый месяц квартира стояла пустая, а вот уж с неделю, как в нее переехали новые жильцы, но я их еще ни разу не видал… и даже не знаю их фамилии. Кажется, они никогда не показываются на улице. А почему вы спросили меня об этом, господин консул?
Брат. Да так… я сам не знаю, почему. Эти четыре красные занавески мне почему-то подозрительны. Мне почему-то кажется, что за ними разыгрывается какая-нибудь кровавая драма. Смотрите, вон там стоит финиковая пальма, как пучок розог, и тень от нее падает на красные занавески… Жаль, что никого из жильцов отсюда не видно.
Кондитер. В этой квартире бывает очень много народу, но только попозднее, ночью…
Брат. Что же, это мужчины или дамы?
Кондитер. Нет, я видел и мужчин, и дам… Простите… мне пора вниз к моим горшкам… (
Г-н Х. кончил свой обед; он встает из-за стола, подходит к окну, закуривает сигару и разговаривает со своим братом.
Г-н X. Подожди минутку. Я сейчас готов. Луиза сейчас – пришьет только пуговицу к моим перчаткам.
Брат. Разве ты хочешь идти в город?
Г-н. X. Отчего же? Может быть, мы с тобой и прогуляемся по городу? С кем это ты тут разговаривал?
Брат. Тут кондитер сидел…
Г-н X. А?.. Он очень хороший человек. Ты знаешь, это единственный человек, с которым я виделся за все лето…
Брат. Неужели же ты все вечера просидел дома? Разве ты не ходил гулять?
Г-н X. Никогда! Эти светлые вечера наводят на меня тоску. Может быть, они очень хороши в деревне, но в городе они производят впечатление чего-то противоестественного, почти чудовищного. В тот вечер, когда зажигают в первый раз фонари осенью, я опять чувствую себя спокойным и я опять могу гулять по вечерам. После прогулки я утомляюсь и сплю гораздо лучше.
Луиза за окном. Подает ему перчатку.
Г-н X. Спасибо, дитя мое… Окна можно не закрывать… комаров нет… Ну, теперь я иду!
Немного погодя г-н X. выходит в парадную дверь, опускает в почтовый ящик письмо и садится рядом с Братом на скамейку.
Брат. Скажи мне, пожалуйста, чего ради ты сидишь летом в городе, хотя мог бы прекрасно уезжать отсюда в деревню?
