Фрекен Жюли полностью

Брат. А ты сам разве этого не знаешь?

Г-н X. Ты думаешь?

Брат. Она отняла у тебя твою честь, когда ушла от тебя…

Г-н X. Значит, я уже целых пять лет живу без чести и не заметил ни разу, что у меня ее нет!

Брат. Неужели же ты сам этого не знал?

Г-н X. Нет. Вот тебе в двух словах, как было дело… Мне, как ты знаешь, было пятьдесят лет, когда я женился на сравнительно молодой девушке, которая полюбила меня и добровольно и доверчиво отдала мне свою руку. Тогда я ей обещал, что в тот день, когда мой возраст окажется препятствием к ее счастью, я тихо уйду с ее дороги и дам ей полную свободу. У нас родился ребенок, и после этого ни она, ни я – мы не хотели больше иметь детей. И вот, когда дочь моя подросла, я почувствовал себя лишним и ушел, то есть, вернее, сел в лодку и уплыл, потому что мы в то время жили на острове. Так кончилась эта сказка в моей жизни! Я исполнил свое слово и спас свою честь.

Брат. Да, но она-то считала, что ты похитил ее честь, потому что она сама хотела от тебя уйти. Поэтому-то она и старалась опозорить тебя и делала это так тонко, что ты до сих пор ничего об этом не знаешь.

Г-н X. Разве она жаловалась на меня в суд?

Брат. Нет. У нее не было законного повода для этого.

Г-н X. Ну, тогда мне не угрожает никакая опасность.

Брат. Есть ли у тебя сведения о том, как ей потом жилось вместе с твоим ребенком?

Г-н X. Нет. Да я и не хочу ничего знать об этом. Когда я перестрадал и привык к своей утрате, я стал считать, что все прошлое кончено и похоронено. В этой квартире теперь остались только хорошие воспоминания о том, что было, и я остался жить в ней. Все-таки я тебе благодарен за то, что ты мне сейчас сообщил…

Брат. Что именно?

Г-н X. Что у нее не было основания жаловаться на меня в суд…

Брат. Послушай… Мне кажется, что ты живешь в большом заблуждении…

Г-н X. Нет, нет! Не отнимай у меня этого заблуждения. Чистая, или относительно чистая совесть для меня была всегда чем-то вроде белой одежды, в которой я мог опускаться до самого дна и не задохнуться. (Встает). Я до сих пор не могу понять, как я мог перенести все это! Теперь, слава богу, все это миновало! Не пройтись ли нам по аллее?

Брат. С удовольствием. Мы сперва погуляем, а потом посмотрим, как будут зажигать первый фонарь.

Г-н X. Да, но сегодня еще будет луна, августовская луна!

Брат. Мне кажется даже, что сегодня еще полнолуние…

Г-н X. (подходит к дому и говорит в окно). Луиза, пожалуйста, дай мне мою палку. Ты знаешь, ту, самую легкую тросточку, – просто чтобы иметь что-нибудь в руке.

Луиза (подает ему в окно камышовую трость). Вот.

Г-н X. Спасибо, детка! Можешь потушить лампы в гостиной, если там у тебя нет никаких дел… Мы тут погуляем с братом… Так что я не знаю, когда вернусь…

Г-н X. и Брат уходят. Луиза стоит у окна. Кондитер опять выходит на улицу.

Кондитер. Добрый вечер, фрекен. Сегодня что-то тепло… Ваши господа, должно быть, пошли погулять?

Луиза. Да, они там гуляют в аллее… Вы знаете, сегодня он пошел погулять в первый раз за все лето…

Кондитер. Да, вы знаете, мы, старики, любим сумерки… Они скрывают от нас и наши собственные, и чужие недостатки… Вы знаете, фрекен, моя старуха того и гляди совсем ослепнет. И все-таки она ни за что не соглашается делать операцию. Она уверяет, что не на что смотреть… Иногда она даже говорит, что хотела бы еще и оглохнуть…

Луиза. Можно же дойти до такого состояния!

Кондитер. Вот вам хорошо живется, спокойно. У вас нет никаких забот. Мне ни разу не пришлось слышать, чтобы в вашей квартире было произнесено резкое слово, ни разу у вас не хлопнула дверь… Может быть, такая жизнь даже слишком спокойна для такой молодой особы, как вы.

Луиза. Нет, я сама люблю покой и порядок, удобство и тишину. Я люблю, когда многого не договаривают и стараются не замечать нехороших сторон жизни…

Кондитер. У вас никогда не бывает гостей…

Луиза. К нам приходит только изредка консул. Я никогда не видала раньше такой любви между братьями!

Кондитер. А кто из них старше?

Луиза. Я сама не знаю… Может быть, один из них на год старше, а может быть, они и близнецы. Они относятся друг к другу с таким уважением, что можно подумать, что каждый из них старше другого.

Агнес выходит на улицу и старается незаметно пройти мимо отца.

Кондитер. Куда ты идешь, дочь моя?

Агнес. Я хочу немного пройтись.

Кондитер. Это хорошее дело. Только возвращайся пораньше домой.

Агнес уходит.

Кондитер. А как вы думаете, ваш барин до сих пор тоскует о своей жене и ребенке?

Луиза. Нет, я не думаю, чтобы он тосковал об них, потому что он не хотел бы, чтобы они вернулись к нему назад, но он живет среди воспоминаний о них, а остались у него от них только хорошие воспоминания…

Кондитер. А все-таки его, вероятно, иногда беспокоит судьба дочери?..

Луиза. Конечно, он боится, что мать ее выйдет второй раз замуж, и тогда все будет зависеть от того, кто будет вотчимом ребенка…