Фрекен Жюли полностью

Густав. И это не только мое мнение. Ты читал сегодняшнюю газету?

Адольф (ежась). Нет!

Густав. Она на столе!

Адольф (тянется за газетой, но не решается ее взять). Так и напечатано?

Густав. Прочти! Или мне прочитать?

Адольф. Нет!

Густав. Может быть, мне лучше уйти?

Адольф. Нет, нет, нет! Не знаю… Кажется, я начинаю ненавидеть тебя и в то же время я не могу остаться без тебя! Ты как будто помогаешь мне выбраться из проруби, в которую я попал… когда же я взбираюсь на край, ты бьешь меня по голове и снова топишь меня! Пока я хранил про себя эти тайны, я чувствовал, что внутри меня что-то есть. А теперь я пуст. На картине одного итальянского художника изображена пытка: у какого-то святого выматывают внутренности колесом; распростертый на земле мученик созерцает свою казнь и видит, как он становится тоньше и тоньше, а катушка – все толще! У меня такое чувство, как будто ты стал сильнее за мой счет, и, уходя, ты уходишь совсем содержимым и оставляешь мне одну оболочку.

Густав. Пустое воображение! Наконец твоя жена вернется с твоим сердцем!

Адольф. Нет, теперь уже нет, после того как ты сжег его! Ты превратил все в пепел – мое искусство, мою любовь, мою надежду, мою веру.

Густав. Все это было уже раньше сделано!

Адольф. Да! Но многое еще можно было спасти! А теперь слишком поздно! Ты – поджигатель, убийца!

Густав. Самое большее – мы выжгли лес под пашню! Теперь будем засевать пепелище!

Адольф. Я ненавижу тебя! Будь ты проклят!

Густав. Это признак хороший! Значит, еще сила у тебя есть! И я помогу тебе встать на ноги! Согласен ты повиноваться мне во всем?

Адольф. Делай все что угодно. Мне остается только подчиниться.

Густав (встает). Смотри на меня.

Адольф. Ты опять смотришь на меня другими глазами, которые притягивают меня.

Густав. Слушай меня!

Адольф. Хорошо… но говори о себе!.. Не касайся больше моей личности. Весь я – обнаженная рана, я не в силах переносить, чтобы ты касался ее!

Густав. Что же мне рассказать о себе? Я учитель мертвых языков и вдовец… Вот и все! Возьми мою руку!

Адольф. Какая чудовищная сила у тебя. Я почувствовал что-то в роде электрического удара!

Густав. И подумать только, что я был когда-то так же слаб, как и ты… Встань!

Адольф (встает, опираясь на плечи Густава). Я – как больной ребенок с размягченными костями… Мозг мой обнажен!..

Густав. Пройдись по комнате!

Адольф. Не могу!

Густав. Иди, или я ударю тебя!

Адольф (выпрямляясь). Что ты сказал?

Густав. Я сказал: «Иди, или я изобью тебя!»

Адольф (отпрыгивая на шаг назад). Ты!..

Густав. Браво, кровь твоя прилила к голове, и твое самочувствие проснулось! Теперь я прибегну к электричеству! Где твоя жена?

Адольф. Моя жена?

Густав. Да!

Адольф. Она уехала на общее собрание.

Густав. Ты в этом уверен?

Адольф. Совершенно!

Густав. Что это за собрание?

Адольф. Насчет сиротского дома.

Густав. И вы расстались друзьями?

Адольф (медля). Нет… не друзьями…

Густав. Стало быть, врагами! Ты оскорбил ее?

Адольф. Ты ужасен! Я боюсь тебя! Откуда ты знаешь?

Густав. Очень просто! По трем известным я нахожу неизвестное! Что ты сказал ей?

Адольф. О, всего два слова… но ужасных, и я сожалею, сожалею!

Густав. Не делай этого! Ну говори!

Адольф. Я назвал ее «старой кокеткой».

Густав. А потом?

Адольф. Больше ничего!

Густав. Неправда… Может быть, ты забыл, или вернее, ты не хочешь вспомнить. Ты просто спрятал все это в потайной ящик. Открой его.

Адольф. Я ничего не помню!

Густав. Ну так я тебе напомню. Ты сказал ей приблизительно следующее: «И тебе не стыдно кокетничать? В твои годы любовников не найдешь!»

Адольф. Я сказал это? Я не мог не сказать! Каким образом ты мог это узнать?

Густав. Когда я ехал сюда на пароходе, я слышал, как говорили об этой истории!

Адольф. Кто?

Густав. Она! Она рассказывала ее четырем молодым людям, которые ехали вместе с ней. Как и все стареющие, она уже льнет к чистой молодежи!

Адольф. Ничего преступного в этом я не вижу!

Густав. Это же – игра в братца и сестрицу, когда в действительности представляешь из себя отца и мать.

Адольф. Так что ты ее видел?

Густав. Ну конечно! Вот ты ее никогда не видал, потому что ты видел ее всегда в своем присутствии. Поэтому-то муж никогда и не может знать своей жены. Есть у тебя с собой ее портрет? (Адольф вынимает карточку из бумажника, Густав рассматривает ее.) Тебя не было с ней, когда она снималась?

Адольф. Нет!