Между тѣмъ въ обѣихъ палатахъ происходили объясненія самыя удовлетворительныя. Вѣжливые, благовоспитанные гиганты увѣряли боговъ, что они взвалили Пеліонъ на Оссу, и такимъ образомъ взобрались на Олимпъ, совершенно противъ своего желанія; для нихъ лично, всего дороже уединеніе и тишина. Но голосъ страны призывалъ ихъ слишкомъ настоятельно; другіе, не сами они, захотѣли, чтобы гиганты были во главѣ правленія; имъ не оставалось выбора. Вотъ что Бріарей объяснилъ палатѣ лордовъ, а Оріонъ -- нижней палатѣ. Боги, съ своей стороны, душевно радовались, что могутъ уступить имъ свои мѣста; они такъ были далеки отъ всякаго земнаго чувства зависти и недоброжелательства, что обѣщали гигантамъ оказывать имъ всякую отъ нихъ зависящую помощь въ правительственномъ дѣлѣ; гиганты, въ отвѣтъ на это, выразили, до какой степени они дорожатъ ихъ помощію и совѣтомъ, и изявили свою искреннюю благодарность. Все это было крайне мило и любезно, но обыкновенные люди все-таки ожидали, что обычная борьба будетъ продолжаться обычнымъ порядкомъ. Легко любить своего врага на словахъ, въ пылу краснорѣчія, но не легко любить своего врага на ежедневномъ дѣлѣ жизни.
Впрочемъ гиганты съ незапамятныхъ временъ отличались одною прекрасною чертой: они никогда, из ложнаго самолюбія, не боялись идти стезей, проложенною богами. Если боги, въ своих трудныхъ совѣтахъ, придумаютъ какой-нибудь искусный проектъ, гиганты всегда готовы за него ухватиться и носиться съ нимъ такъ, что люди могутъ подумать, что проектъ порожденъ самими гигантами. Около этого самаго времени много толковали объ увеличеніи числа епископовъ. Конечно, желательно было имѣть хорошихъ, дѣятельныхъ епископовъ, и многіе благочестивые члены парламента полагали, что ихъ никогда не можетъ быть слишкомъ много. Лордъ Брокъ уже рѣшилъ, на сколько и какимъ образомъ увеличить ихъ число: полагалось назначить епископа вестминстерскаго, для облегченія трудовъ столичнаго архипастыря, а другаго, на Сѣверѣ, съ титуломъ епископа бевердейскаго, долженствующаго пролить лучи христіанства въ темныя рудокопни и омыть черноту ньюкассльскаго народа. Но извѣстно было, что гиганты намѣревались возстать противъ этого проекта, задавить его напоромъ своей грубой силы. "Намъ нужны приходскіе священники, говорили они, а не епископы, разъѣзжающіе въ каретахъ. Конечно, бѣды въ томъ нѣтъ, что епископы ѣздятъ въ каретахъ, но ихъ въ Англіи и теперь за глаза довольно." И потому, лордъ Брокъ и остальные боги уже стали отчаяваться въ осуществленіи своего проекта.
Но теперь, лишь только гиганты захватили власть, разнеслась вѣсть, что немедленно пойдетъ въ ходъ билль объ епископахъ. Правда, въ немъ будутъ сдѣланы нѣкоторыя легкія измѣненія, будутъ приняты мѣры, чтобы весь билль получилъ более титаническій нежели божественный оттѣнокъ, но сущность будетъ одна и та же. "Нельзя конечно не согласиться, что епископы, назначенные нами самими, могутъ быть весьма полезны, тогда какъ епископы, избранные нашими противниками, непремѣнно должны быть вредны" -- вѣроятно, эти соображенія отчасти руководствовали гигантами; какъ бы то ни было, первымъ ихъ дѣломъ было приняться за билль о епископахъ, предложить его на разсмотрѣніе палатъ, съ тѣмъ чтобы провести его немедленно, и воцарить новыхъ прелатовъ прежде чѣмъ трижды пропоетъ пѣтухъ.
Между частными послѣдствіями этого рѣшенія было и то, что нашъ архидіаконъ и мистриссъ Грантли вернулись въ Лондонъ и поселились на прежней квартирѣ. Также было замѣчено, что въ Этот второй пріѣздъ докторъ Грантли не разъ заходилъ въ офиціальную пріемную перваго лорда казначейства. Очень понятно, что при окончательномъ рѣшеніи подобнаго вопроса требовался совѣтъ самыхъ извѣстныхъ членовъ высшаго духовенства; а кто из членовъ духовенства пользовался такою заслуженною извѣстностью какъ не архидіаконъ барчестерскій? Стали уже поговаривать, что министръ напередъ распорядился вестминстерскимъ епископствомъ.
Тревожное настало время для мистриссъ Грантли. Чувства и мечты самого архидіакона мы не беремся разбирать. Можетъ-быть, время и опытъ доказали ему всю тщету земныхъ почестей, и научили его довольствоваться спокойнымъ комфортомъ барсетширскаго ректорства. Но никакое церковное правило не воспрещаетъ женѣ священника мечтать для мужа о санѣ епископскомъ. Архидіаконъ, по всѣмъ вѣроятіямъ, имел въ виду только оказывать министру безкорыстную помощь; но мистриссъ Грантли была не прочь возвыситься на общественной лестницѣ и сравняться во всех отношеніяхъ съ мистриссъ Броуди. Она говорила, что желаетъ этого собственно для детей,-- для того чтобы упрочить ихъ положеніе въ свѣтѣ, и дать имъ средство выказать себя передъ людьми.
-- Что же можно сдѣлать сидя взаперти здѣсь въ Пламстидѣ? замѣтила она леди Лофтон, собираясь въ первый разъ отправиться въ Лондонъ. А между тѣмъ, не такъ еще далеко было время, когда ректорскій домъ въ Пламстидѣ вовсе казался ей тѣснымъ или презрѣннымъ.
