-- Мнѣ нечего сказать о немъ, отвѣчалъ Гарольдъ Смитъ съ торжественнымъ и несколько свирѣпымъ взглядомъ, надвинувъ шляпу на лоб.-- Соверби, конечно, поддерживалъ правительство въ недавнемъ кризисѣ; но зачѣмъ же онъ водится съ такими людьми, какъ мистеръ Саппельгаусъ?
-- Рѣчь, кажется, была удачна.
-- Отличная рѣчь, вмѣшался мистеръ Саппельгаусъ:-- онъ мастеръ на такого рода дѣла. Не найдешь другаго человѣка, который бы такъ отлично умѣлъ изложить всѣ обстоятельства, такъ объяснить каждый свой поступокъ. Ему бы и слѣдовало себя беречь про такіе случаи.
-- А кто же, между тѣмъ, будетъ вести правительство королевы? спросилъ Гарольдъ Смитъ, окинувъ его строгимъ взглядомъ.
-- Это можно бы предоставить людямъ менѣе значительнымъ, сказалъ сотрудникъ Юпитера.-- Вѣдь по большей части главнаго министра только и слушаешь тогда, когда дѣло зайдетъ о личномъ вопросѣ; вѣдь только такіе вопросы истинно занимаютъ людей. Кого из насъ, въ самомъ дѣлѣ, интересуетъ лучшія способъ управлять Индіей? А если только вопросъ коснется личности перваго министра, мы всѣ оберемся вдругъ, какъ пчелы, вокругъ звенящаго кимвала.
-- Это происходитъ отъ зависти, недоброжелательства, отъ недостатка братской любви, сказалъ Гарольдъ Смитъ.
-- Да, и отъ разбоя, отъ лжи, злословія и клеветы, прибавилъ мистеръ Соверби.
-- Мы склонны къ тому, чтобы пожелать мѣста нашего ближняго и позавидовать ему, сказалъ мистеръ Саппельгаусъ.
-- Да, есть люди, которые къ этому склонны, сказалъ Соверби,-- но во всемъ виновата ложь, злословіе, клевета, не такъ ли, Гарольдъ?
-- А между тѣмъ, что будетъ съ правительствомъ королевѣы? сказалъ мистеръ Гринъ Уокеръ.
На слѣдующее утро разнеслась вѣсть, что лордъ Де Террье имел аудіенцію у королевы, а около полудни появился списокъ новаго министерства, списокъ, которымъ долженъ был остаться доволенъ весь родъ гигантовъ: въ немъ заключались имена всех сыновъ Земли и многихъ из ея дочерей. Но подъ вечеръ лорда Брока призвали во дворецъ, и въ вестъ-индскихъ клубахъ стали уже поговаривать, что положеніе боговъ не совсѣмъ еще безнадежно.
"Еслибы только", говорилъ Пуристъ, вечерняя газега, которую подозрѣвали въ безусловной преданности интересамъ Гарольда Смита, "еслибы только лордъ Брокъ умѣлъ назначать настоящихъ людей на настоящія мѣста! Недавно еще онъ пригласилъ мистера Гарольда Смита участвовать въ министерствѣ. Всѣ конечно согласились, что это была съ его стороны весьма мудрая мѣра, но къ сожалѣнію, онъ прибѣгнулъ къ ней слишкомъ поздно, и оттого не могъ предупредить разразившійся надняхъ кризисъ. Теперь есть основаніе думать, что его лордству опять придется составить списокъ политическихъ дѣятелей, для того чтобъ организовать правительство ея величества: и можно надѣяться, что люди, подобные мистеру Смиту, будутъ поставлены въ такое положеніе, въ которомъ ихъ дарованія, ихъ усердіе, ихъ всѣмъ извѣстныя политическіе способности могутъ приносить постоянную пользу странѣ."
Саппельгаусъ, читая эту статью въ клубѣ вмѣстѣ съ мистеромъ Соверби, объявилъ, что слогъ не оставляетъ сомнѣнія насчетъ ея автора; мы же, съ своей стороны не думаемъ, чтобы мистеръ Гарольдъ Смитъ самъ написалъ эту статью, но весьма вѣроятно, что онъ видѣлъ ее въ корректурѣ.
Впрочемъ Юпитеръ, на слѣдующее утро, порѣшилъ вопросъ, и возвѣстилъ цѣлому міру, что, несмотря на всѣ разговоры и переговоры, лордъ Брокъ и боги окончательно удалены, и мѣсто ихъ заняли гиганты съ лордомъ Де Террье. Строптивый титанъ, непремѣнно добивавшійся министерства иностранныхъ дѣлъ, удовольствовался менѣе широкимъ кругомъ дѣятельности; а Сидонія, вопреки всѣмъ извѣстному нерасположенію къ нему "высочайшей особы", занялъ одно из первыхъ мѣстъ въ ряду титановъ.
"Мы надѣемся, гласилъ Юпитеръ, что лордъ Брокъ не такъ еще старъ, чтобы не воспользоваться назидательнымъ урокомъ. Если такъ, то настоящее рѣшеніе палаты общинъ и, смѣемъ сказать, всей страны, можетъ научить его не полагаться на такихъ вельможъ какъ лордъ Бриттльбакъ, или на такую надломленную трость какъ мистеръ Гарольдъ Смитъ."
Этот послѣдній ударъ ужь черезчуръ был жестокъ со стороны мистера Саппельгауса, тѣмъ более что онъ был ненуженъ.
-- Душа моя! сказала мистриссъ Гарольдъ Смитъ, какъ только она встрѣтилась въ первый разъ съ миссъ Данстеблъ, послѣ описанной нами катастрофы,-- какъ мнѣ перенесть такое униженіе!-- И она поднесла къ глазамъ богато-вышитый платокъ.
-- Христіянская покорность.... намекнула было миссъ Данстеблъ.
-- Все вздоръ! отвѣчала мистрассъ Гарольдъ Смитъ: -- вы милліонеры вѣчно толкуете о христіанской покорности, потому именно, что вамъ не представляется никогда случая показать ее. Еслибъ я имѣла христіанскую покорность, я бы и не искала мірскихъ благъ и мірской суеты. Но подумайте это, душа моя: быть женою министра всего на три недѣли!
-- Какъ же бѣдный мистеръ Смитъ выноситъ Этот ударъ?
-- Кто? Гарольдъ? Онъ только и живетъ надеждою на мщеніе. Если ему удастся уничтожить мистера Саппельгауса, онъ умретъ спокойно.
