-- Что такое непостижимо? спросила жена, вполнѣ готовая раздѣлить заботы мужа.
-- Еслибъ я не узналъ самымъ фактическимъ образомъ, и бы этому не повѣрилъ, продолжалъ архидіаконъ,-- нельзя было этого ожидать, даже отъ лорда Брока.
-- Узналъ что? заботливо спросила жена.
-- Послѣ всего что было, они хотятъ подать голосъ противъ новаго билля.
-- Невозможно!
-- Я это знаю за вѣрное.
-- Какъ! противъ билля о двухъ епископахъ? противъ своего собственнаго билля?
-- Да, они не хотятъ пропустить своего собственнаго билля. Почти невѣроятно, но это такъ. Конечно, въ биллѣ были сдѣланы кой-какія перемѣны -- самыя незначительныя, сущія бездѣлицы,-- и вотъ они говорятъ, что будутъ принуждены подать голосъ противъ насъ. И вѣдь это устроилъ лордъ Брокъ, послѣ всего того, что онъ говорилъ о своемъ нежеланіи противодѣйствовать нынѣшнему правительству.
-- Я начинаю думать, что эти люди на все способны, сказала мистриссъ Грантли.
-- И послѣ всего того, что онъ говорилъ, когда был самъ во главѣ правленія, о людяхъ нерадѣющихъ о благоденствіи церкви! Теперь они говорятъ, что лордъ Де Террье не можетъ очень сильно стоять за эту мѣру, такъ какъ онъ самъ, недѣли три тому назадъ, противъ нея ратовалъ. Не ужасно ли встрѣчать такую неискренность въ людяхъ такъ высоко поставленныхъ?
-- Просто отвратительно, сказала мистриссъ Грантли.
Настало молчаніе; каждый из нихъ раздумывалъ о несправедливости людской.
-- Однако, другъ мой...
-- Что жь?
-- Не можете ли вы отказаться отъ этихъ пустыхъ измѣненій? Они тогда посовѣстятся возставать противъ билля, ими самими предложеннаго?
-- Ищи у нихъ совѣсти!
-- Но отчего бы не попытаться?
Мистриссъ Грантли чувствовала, что игра стоитъ того, чтобы положить на нее все усилія.
-- Ни къ чему не поведетъ.
-- Но я бы по крайней мѣрѣ намекнула объ этомъ лорду Де Террье. Навѣрное духовенство поддержитъ его.
-- Это невозможно, отвѣчалъ архидіаконъ.-- Признаться, мнѣ самому пришла эта мысль; но другіе меня отговорили.
Мистриссъ Грантли все сидѣла на диванѣ, внутренно задавая себѣ вопросъ, неужели рухнула послѣдняя надежда.
-- Однако.... начала она опять.
-- Пойду одѣваться къ обѣду, сказалъ архидіаконъ безнадежнымъ голосомъ.
-- Однако, теперешнее министерство должно имѣть на своей сторонѣ большинство, особенно въ вопросѣ такого рода... кажется, они были увѣрены въ большинствѣ?
-- Нѣтъ; не увѣрены.
-- Но, во всякомъ случаѣ, всѣ вѣроятія въ ихъ пользу. Я надѣюсь, что они не забудутъ своей обязанности и употребятъ всѣ усилія, чтобы собрать вокругъ себя приверженцевъ.
И тогда архидіаконъ рѣшился высказать всю горестную истину.
-- Лордъ Де Террье говоритъ, что, при теперешнихъ обстоятельствахъ, не стоитъ и поднимать этого вопроса въ нынѣшнюю сессію. Итакъ, намъ лучше всего вернуться въ Пламстедъ.
Мистриссъ Грантли почувствовала наконецъ, что еи ничего не остается прибавить. Съ позволенія читателя, мы накинемъ покрывало на душевныя страданія почтенной четы.
Читателю уже извѣстно, что, въ началѣ зимы, мистеръ Соверби подумывалъ о томъ, какъ бы поправить свои разстроенныя дѣла и получше поставить себя въ обществѣ, женитьбой на этой богатой наслѣдницѣ, миссъ Данстеблъ. Я сильно опасаюсь, что мой пріятель Соверби до сихъ поръ не слишкомъ-то высоко стоитъ во мнѣніи читателя. Мы описали его какъ мота и картежника, даже какъ человѣка не отличающагося строгою честностію въ своих излишествахъ. Но, при всемъ томъ, бываютъ люди гораздо хуже мистера Соверби; и еслибъ ему удалось тронуть сердце миссъ Данстеблъ, мы бы не стали ужасаться ея выбору, особенно если сравнить Соверби со многими другими добивавшимися ея руки. Несмотря на безалаберность, на безпутность этого человѣка, въ его душѣ сохранилось стремленіе къ чему-то высшему и лучшему, сохранилось сознаніе, что вся жизнь его пошла по ложной колеѣ, что не такъ слѣдуетъ жить честному англійскому джентльмену.
Онъ гордился своимъ званіемъ члена парламента отъ графства, хотя мало заботился о томъ, чтобы соблюсти достоинство этого званія; онъ гордился своимъ чальдикотскимъ помѣстьемъ, хотя оно чуть было не ушло у него из рукъ. Онъ гордился стариннымъ своимъ родомъ, гордился также свободными, радушными пріемами, которыми, по сужденію свѣта, почти искупались его недостатки и ошибки. Еслибы только онъ могъ выпутаться какъ-нибудь из неловкаго положенія, говорилъ онъ себѣ, еслибъ онъ могъ заново начать жизнь, онъ бы совершенно иначе повелъ ее. Онъ бы навѣкъ разстался со всѣмъ отродьемъ Тозеровъ. Онъ бы пересгалъ давать векселя и платить невѣроятные проценты. Онъ бы не сталъ обирать своих друзей, и выкупилъ бы у герцога Омніума всѣ закладныя на свое имѣніе, еслибы только судьба помогла ему на Этот разъ.
