Фронт и тыл Великой войны полностью

Так же и с Берманом — да, слог его посланий самобытен, а замысел абсурден. Однако не следует забывать, что на пути к постиндустриальной эпохе человечество сопровождали страхи перед газовыми атаками, подмеченные, например, Гербертом Уэллсом[559], боязнь ядерного пожарища в пору «холодной войны», беспомощность перед аварией на Чернобыльской АЭС. Угроза эпидемии лихорадки Эбола вызвала панику в обществе в наши дни. Аналогичным образом подобные замыслу Бермана материалы представляют собой срез мировоззрения подданных Российской империи в тяжелейшую военную пору. В то время как интеллигенция Серебряного века продолжала своим творчеством русскую апокалиптическую традицию, а крестьяне были охвачены ощущением «конца света», находились обыватели, призывавшие сотворить его и взять на вооружение — ни больше, ни меньше.

Действительные разработки прототипов климатического оружия начались в конце 1940-х годов. Известно, что во время войны во Вьетнаме армия США распыляла во вражеском небе иодид серебра, усиливающий и без того сильные в сезон дождей осадки. Вследствие этого затоплялись вьетнамские посевы и размывались дороги. В СССР с начала 1960-х на службе сельского хозяйства состояли противоградовые ракеты «Алазань». Они же стали первым тяжелым вооружением, примененным в ходе конфликта в Нагорном Карабахе в 1992 году. Выдумки Бермана на поверку оказываются актуальнее и острее, чем могло бы показаться на первый взгляд.

…История авиации в годы Первой мировой неисчерпаема, как и история войны в целом. Она до сих пор заключает в себе больше загадок, нежели ответов. Одну из них мне во время работы над книгой загадал найденный в архиве документ: «22 марта 1915 г[ода]. 21-й корпусной [авиаотряд] — капитан Коновалов, наблюдатель вольноопределяющийся Форостовский. Сброшено две пудовых бомбы с удушливыми газами в лес севернее д[еревни] Железники. Обе бомбы разорвались. Вблизи позиций противника передвижений не обнаружено»[560]. Казалось бы, что же тут необычного? Ничего, не считая того, что весной 1915 года Россия еще не применяла и не производила «удушливых газов». Химическое оружие массово дебютировало в Великую войну, как и авиация, и по праву считается одним из самых страшных ее символов. Не поговорить о нем отдельно попросту нельзя.

Писатель Михаил Задорнов ошибался: в 1914 году немцы не испытывали газовых атак. Когда же впервые в истории было применено химическое оружие? Порой это событие относят аж к XIII веку — битве при Легнице 9 апреля 1241 года. Там объединенные силы польских княжеств, Тевтонского ордена и тамплиеров дали бой монгольским кочевникам хана Байдара. Как писал историк Андрей Лызлов, «егда узреша Татарина выбежавша со знаменем, на нем же таково знамя было, X, и на верьху того глава с великою брадою трясущеюся, и дым скаредный и смрадный из уст пущающа на Поляки, от чего вси изумевшася ужасшася»[562]. Возможно, это была обычная дымовая завеса.

Вице-адмирал М. Ф. Рейнеке, находившийся в Севастополе во время Крымской войны, писал в дневнике в мае 1854 года: «Сегодня привезены из Одессы две вонючие бомбы, брошенные в город 11 апр[еля]… Одну из них стали вскрывать во дворе у Меншикова в присутствии Корнилова, и прежде совершенного вскрытия втулки нестерпимая вонь так сильно обдала всех, что Корнилову сделалось дурно…»[563]. Боевые отравляющие вещества (БОВ) масштабно не применялись в XIX веке, а на его исходе химическое оружие было запрещено. В приложении к Гаагской конвенции от 17 (29) июля 1899 года говорилось: «Запрещается также: а) употреблять яд или отравленное оружие… е) употреблять оружие, снаряды и вещества, способные причинять излишние страдания…»[564]. На Гаагской конференции 1907 года запрет был подтвержден, но с началом Великой войны он утратил силу.