Таким образом, Зелинскому оставалось обеспечить содержанию оптимальную форму. Помочь ему взялся Э. Л. Куммант — инженер-технолог завода «Треугольник», тогдашнего лидера отрасли по производству резины в России. Дальнейшие испытания угольного фильтра затянулись на многие месяцы, но за это время Куммант создал для него надежную резиновую маску, лишенную недостатков прежних влажных повязок[580]. Последние оставались востребованными в действующей армии — приказ начальника штаба Верховного Главнокомандующего № 33 от 16 (29) декабря 1915 года в который раз доводил до сведения войск простые истины: «Тщательно подогнанная повязка и очки делают газы безвредными и, наоборот, малейшее проникновение газов к глазам, рту, носу вследствие плохо одетой и смоченной маски, вызывает немедленно тошноту и головокружение… Следовать [в масках] непосредственно за уходящим [облаком] совершенно безопасно. При попадании в газовую волну надо дышать не глубоко и часто, избегать разговоров»[581].
На заре 1916 года противогаз Зелинского-Кумманта был готов к самой ответственной проверке из возможных. «В начале года удостоился — участвовал в демонстрации наших с Н. Д. Зелинским трудов в высочайшем присутствии», — писал ученик профессора, заведующий по технической части газового дела при генерал-квартирмейстере штаба Западного фронта Н. А. Шилов[582]. Сохранилось описание этого показа начальником Императорской дворцовой стражи А. И. Спиридовичем: «3 февраля [1916 года] в Ставку приехал Верховный начальник санитарной части принц Александр Петрович Ольденбургский. Принц имел большой доклад у Государя. Он привез новые модели противогазовых масок. После завтрака Государь прибыл на вокзал, где стоял поезд принца. Один из вагонов был наполнен желто-бурым ядовитым газом. В окна вагона, снаружи, можно было видеть, как сдох впущенный туда зверек. В тот вагон вошли три офицера и два химика в новых масках. Они ходили, работали и пробыли там 30 минут и вышли совершенно не пострадавшими. Между тем, тяжелый, отвратительный запах ядовитых газов был слышен даже снаружи вагона. Государь смотрел на всю эту картину, стоя у окна вагона, слушая доклад принца, а затем горячо поблагодарил и принца, и тех, кто участвовал в опытах»[583].
Слово царя, как известно, тверже сухаря, но первый заказ от ГУГШ на противогазы Зелинского-Кумманта поступил в ЦВПК только 24 марта (6 апреля) 1916-го. Инженер Куммант тем временем оформил привилегию на резиновую маску, и ему полагались 35 копеек с каждого произведенного респиратора. Привилегия действовала до конца июля 1917 года, ну а полученные Куммантом примерно 370 тысяч рублей можно считать вполне заслуженными (правда, Зелинский мог довольствоваться только 2000 рублями).
Поначалу в войсках пренебрегали новыми средствами защиты — приказ войскам 7-й армии № 564 от 25 мая (7 июня) 1916 года гласил: «Наблюдающиеся частые случаи утери нижними чинами противогазового снаряжения объясняются отсутствием у нижних чинов сознания важности иметь в наличии эти средства для борьбы с газовыми атаками. Приказываю начальствующим лицам и врачам чаще разъяснять нижним чинам все полезное значение противогазов, требовать бережливого отношения к ним и усилить надзор за наличием исправных противогазовых повязок, установив для поверки определенные сроки»[584].
