За неполный 1915 год в тылу разрабатывались и поставлялись в войска не менее дюжины разновидностей защитных масок. Повязки нескольких Петроградских образцов с компрессами, пропитанными сперва гипосульфитом, затем гидроксидом железа, придающим ткани бурый оттенок, позднее — дигидроксотетрааммиакатом меди цвета предгрозового неба с запахом аммиака… «Маски-башлыки» Минского образца из прорезиненной ткани с целлулоидной смотровой щелью и перфорацией напротив рта. Марлевые «маски-рыльца» от медицинской части Главноуполномоченного Российского Общества Красного Креста (РОКК) с компрессом из корпии или мха. Аналоговые «маски-рыльца» образца Московского комитета Всероссийского земского союза (ВЗС) с проволочным каркасом для лучшего прилегания к лицу и защитными очками (у последних в комплекте еще одной разновидности оправа покрывалась марлей). «Маска Трындина» из пропитанной резиной ткани, с каучуковым ободком по кромке и уже металлическим рыльцем под сменный фильтрующий патрон с нарезными стенками…[577] Все эти варианты объединял основной изъян: они не являлись универсальными. Более-менее неплохо связывающая один газ маска оказывалась бессильна перед токсичным воздействием другого. И если в германских газовых баллонах хлор мог соседствовать с фосгеном, то нейтрализующие их вещества в комке ваты или нескольких слоях марли — с великим трудом. Последним по счету и наиболее совершенным решением стала маска Химического комитета: с удлиненным рыльцем и большей площадью фильтрующей поверхности, прорезиненной подкладкой в районе переносицы, стеклянными окулярами в жестяной оправе и поливалентной пропиткой фильтрующего компресса. Однако эта маска появилась в армии в конце 1916 года и поставлялась преимущественно в тыловые части[578].
Принципиальной иной выход из угрожающей ситуации одним из первых в 1915 году наметил профессор Горного института в Петрограде А. А. Трусевич: вместо влажных повязок поставить на пути ядовитого газа барьер из сухого адсорбента — натровой извести, смеси гашеной извести и каустика. За основу было взято устройство защитных масок горняков. Выбранный наполнитель мог защитить дыхательную систему человека от всех применявшихся в ту пору БОВ, но его приводил в негодность… выдох. Реагируя с выдыхаемыми углекислым газом и водой, гранулы натровой извести превращались в непроницаемую даже для кислорода массу. Правда, ненадежный зажим для носа мог дать солдату шанс не умереть от удушья, — утешение, прямо скажем, слабое.
Одновременно с Трусевичем в столице, в Центральной лаборатории Министерства финансов, трудился другой ученый — профессор Н. Д. Зелинский. Ознакомившись с фронтовой корреспонденцией и будучи в курсе работы коллег, он предложил использовать в респираторах вместо натровой извести проверенный и неуязвимый для влаги адсорбент: активированный древесный уголь. Если он способен очищать от нежелательных примесей спиртовое сырье для сорокоградусной, то должен справиться и с боевой химией!
Сдача сдельщиками готовых очков в московском Городском комитете по борьбе с удушливыми газами
Первые опыты с углем более походили на блины комом. Эффективность угольных фильтров оказывалась недостаточной, и Зелинский с помощниками спешно отыскивали способ увеличить ее. Ввиду отсутствия респиратора химики обходились брикетиками угля, насыпанными в носовые платки, — классическая ситуация «шага вперед, двух шагов назад». Создавая задымление прямо в лаборатории, они дышали через самодельные угольные маски, и сернистый газ не причинял здоровью и самочувствию экспериментаторов никакого ущерба. Правда, на испытаниях в московской Экспериментальной комиссии в августе 1915 года человек в маске Зелинского с наполненным углем металлическим цилиндром провел в камере с содержанием в воздухе 0,018 % фосгена и… отравился. Изъян маски был отнесен на счет угольного фильтра, а вывод комиссии гласил: