Фронт и тыл Великой войны полностью

В июле 1915 года неслыханная трагедия разыгралась на русских позициях под Либавой. Участь Южного форта была решена, и командир 4-й роты 163-й пешей Вологодской дружины государственного ополчения зауряд-капитан Архангельский решил уважить противника. Пулеметной команде было приказано не стрелять по немецким войскам. Пулеметчики отказались подчиниться и открыли огонь, продолжая оборону. Но тотчас же по ним принялись палить солдаты другой, 383-й пешей Ковенской дружины. Заставив пулеметы смолкнуть, они поспешили к немцам с поднятыми руками. Разгневанный начальник охраны Балтийского побережья генерал-майор Б. П. Бобровский приказал артиллеристам покарать изменников. «Выпускаемые снаряды очень удачно ложились в эти роты, которые понесли сильные потери», — бесстрастно сообщал отчет о произошедшем[876].

Осенью фронт замедлил движение, вгрызаясь в скованную первыми заморозками землю. Случаи расстрела сдающихся в плен русских солдат стали реже, хотя все же продолжались. Один из секретов 49-го пехотного Брестского полка рванулся к вражеским линиям, и из других секретов вслед им начали стрелять. Хватило 21 патрона, убитые повисли на колючей проволоке.

С учетом вышеописанных трагических эпизодов не столь удивляет тот факт, что во время царского смотра войск Западного фронта 22 декабря (4 января) 1915 года артиллерийские орудия были наведены на шеренги. Точнее, выстроившихся на плацу разоружили: у артиллеристов разрядили наганы, у пехотинцев — винтовки, заодно изъяв патроны из подсумков. Ну а по пути на квартиры уже после парада, как вспоминал его рядовой участник: «В лесу оказались вооруженные винтовками и гранатами воинские части. <…> Смотрю, видны невдалеке орудия. У идущего артиллериста спрашиваю, что они тут делают? Он мне говорит: “Парад охраняли”. Орудия прямой наводкой поставлены в сторону парада, спрашиваю: “Неужели стали бы стрелять?” — “Если бы приказали”. Я, малограмотный, в те времена верующий в бога, его святых, иду и думаю: ничего-то нам не верят. Разоружили, навели пушки, весь день держали под прицелом»[877]. Доктор исторических наук Б. И. Колоницкий усомнился в правдивости этого свидетельства, считая неразумным приказывать солдатам сдать патроны, но наводить на Верховного главнокомандующего пушки. С другой стороны, Николай II еще 6 (19) января 1905 года в столице был обстрелян картечью.

Как бы то ни было, в бою командование расценивало огонь по своим как крайнюю меру пресечения измены, хотя и не налагало на нее запрета. «… Сдающихся в плен расстреливать сзади находящимися частями, применяя расстреливание беспощадно», — угрюмо цедил в бороду генерал Иванов, главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта. Возглавлявший 5-ю армию генерал П. А. Плеве предписывал воинскому начальству на местах быть внимательнее к своим людям, знать их, контролировать поверками и перекличками, отдавая неявившихся под суд. И если уж иного выхода не было, то «воздействовать на таких негодяев, изменников артиллерийским и пушечным огнем до полного их уничтожения».

На исходе 1916 года начались волнения в частях 12-й армии, начавшей наступление на Митавском направлении. 22 декабря (4 января 1917 года) солдаты 17-го Сибирского стрелкового полка отказались подчиняться приказам командования. После доклада командира полка полковника Н. А. Бороздина начальник 5-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-майор Е. А. Милоданович приказал привести восставших солдат в порядок в тылу, прибегнув к силе, если это по-требуется[878].

24 декабря (6 января) 1-й батальон полка, солдатам коего был обещан перевод в тыл на работы, согласился сдать оружие. Незамедлительно командир 1-й бригады 5-й Сибирской стрелковой дивизии генерал-майор Г. Г. Хильченко потребовал от нижних чинов выдачи зачинщиков мятежа, пригрозив расстрелом каждого пятого. Эти угрозы не возымели действия и первоначально не были реализованы, батальон развели по землянкам. Последующие смертные приговоры восставшим солдатам были санкционированы постановлениями военно-полевого суда. В 55-м же Сибирском полку по приказанию начальника 14-й Сибирской дивизии генерал-лейтенанта К. Р. Довбор-Мусницкого без суда было расстреляно 13 нижних чинов. На его рапорте имеется резолюция императора Николая II: «Правильный пример»[879].