Наряду с военными, в состав сборной команды России по стрельбе входили и штатские спортсмены — например, триумфатор IV Олимпиады 1908 года в Лондоне, знаменитый фигурист Н. А. Панин-Коломенкин. Однако непонятно, почему в печати советской поры говорилось об успехе в 1912 году только гражданских лиц[1000]. Ведь «серебро» в командном зачете по стрельбе из дуэльных пистолетов на дистанции в 30 метров для России завоевали гвардейские офицеры — хорунжий П. И. Войлошников, капитан А. М. Каш, подпоручики Н. Мельницкий и Г. М. Пантелеймонов. «Они выполнили упражнение “дуэльная стрельба”, представляющее собой скоростную стрельбу из однозарядного пистолета по появляющейся силуэтной мишени. Вся четверка набрала 1091 очко (максимум — 1200 очков, шведы получили 1145 очков)», — сообщает правнучка героя историк О. С. Пантелеймонова[1001]. Судьба гвардейских олимпийцев сложится по-разному. Подпоручик Пантелеймонов дослужится до полковника, подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка Мельницкий весной 1916 года будет состоять в Авиационном отряде для охраны Императорской резиденции. Оба они примкнут к Белому движению, а П. И. Войлошников в бытность свою советским служащим будет расстрелян в 1937 году и реабилитирован в 1957-м.
Возвращаясь в осень 1914 года: 11 (24) октября в бою под Бжустовым на передовом наблюдательном пункте 2-й батареи 1-го дивизиона той самой 52-й артиллерийской бригады были тяжело ранены прапорщик Щербаков и наблюдатель, взводный фейерверкер Ядыкин. Стремясь помочь им, младший врач лекарь Лисициан с двумя санитарами и перевязочным материалом поспешил на позицию. «Путь его следования к наблюдательному пункту сильно обстреливался артиллерийским ружейным и пулеметным огнем, а самый наблюдательный пункт, где лежали раненые, обсыпался буквально пулеметным и ружейным огнем», — вспоминал временно командующий дивизионом подполковник Ф. А. Закутовский. По дороге к ним был ранен один из санитаров. Оказав ему первую помощь и оставив на товарища, Лисициан пошел далее без помощников. На пути ему попались раненые нижний чин другой части и некая дама. Лекарь под сильным огнем наложил им повязки, а уже вблизи от наблюдательного пункта пуля нашла и его самого. «Но и это обстоятельство не помешало ему выполнить свой долг до конца: он остаток пути совершил уже ползком… Оказал помощь названным прапорщику и фейерверкеру. Окончив эту работу, лекарь ЛИСИЦИАН остался при раненных, чтобы лично сделать распоряжение о доставлении их, под покровом темноты, в дивизионный лазарет», — говорится в описании подвига врача, отмеченного орденом Св. Георгия 4-й степени[1002].
О том, чем были обеспечены медики, сообщают записи зауряд-врача Арямова — того, что дал маху с покупкой сапог: «У нас нет йодной настойки. Что можно представить ужаснее в положении врача, подающего первую помощь (перевязку) при ранениях — у нас нет йоду!»[1003]. Парадоксально, но одной из главных причин столь острого дефицита медикаментов послужил разрыв торговых связей с Германией — основным поставщиком лекарственных препаратов для нужд отечественной медицины. Российская фармацевтика была не в состоянии своими силами полностью обеспечить империю важнейшими лекарствами. Прежде их было гораздо выгоднее импортировать, нежели производить из облагаемого огромными пошлинами сырья. В 1915 году 80 из 118 необходимых военному ведомству предметов медико-санитарного имущества закупались за границей[1004]. Казалось бы, в этом смысле ничего не изменилось — правда, не считая истощения довоенных запасов медикаментов и их вздорожания, поскольку лекарства требовались и армиям союзников. Британские медики и те из-за нехватки перевязочных материалов с 1915 года прибегали к использованию суррогатов, в частности торфяного мха[1005].
«Солдат под градом пуль спасает раненого офицера». Лубок периода Первой мировой войны
