Прежде всего — да, кожи на местах становились чем дальше, тем все более дефицитным сырьем. Цены на них постоянно росли, осенью 1915 года добравшись до ошеломительных значений: 7 рублей за 1 килограмм подошвенной кожи и 4 рубля 27 копеек за кило обыкновенного мостовья. Не случайно в ноябре Министерство торговли и промышленности заморозило расценки на кожевенное сырье и производящиеся из него полуфабрикаты. По фиксированным ценам государство и планировало рассчитываться за военные заказы. Завышение же ценников теперь светило дельцам запретом на занятие коммерцией, а то и без малого полутора годами за решеткой. Остаток сырья после выполнения заказа тоже должен был прямо на месте сдаваться земским или городским управам и идти на изготовление сапог. Вывозить в другие губернии и реализовывать там можно было только явный избыток[310].
Тем не менее к началу 1916 года насущной необходимостью стало снимать шкуры с порционного скота после забоя. Приказ армиям Юго-Западного фронта № 874 от 23 января (5 февраля) 1916 года предписывал самым тщательным образом собирать и засаливать их. Правда, и соль тоже следовало беречь:
Погрузка сырых кож на фронте
До Первой мировой войны Россия ввозила ¾ их используемого в промышленности объема из-за границы, притом четверть этого импорта приходилась на Германию. Теперь требовалось срочно наладить собственную добычу дубильной кислоты. Наиболее богатой танидными растениями в империи была флора Кавказа. Туда снаряжались научные экспедиции, на частных дубильных предприятиях ставились многообещающие опыты. Это начинание к весне 1916 года понемногу сошло на нет, но Всероссийское общество кожевенных заводчиков все же успело организовать ряд опытных станций[312].
Теперь касаемо мастерских: да, их в России было немало. Однако в 1915 году крупные обмундировальные мастерские Варшавского, Двинского и Киевского военных округов были вынужденно эвакуированы в тыл. Возобновление ими работы на новом месте привело к спаду производительности, на склады стало поступать меньше имущества вообще и сапог — в частности[313]. Далее — материала не хватало на всех. Кое-где властям пришлось запрещать работу с кожами без особого разрешения, а то и кредитовать трудящихся на армию мастеров[314]. Сапожникам надлежало изготавливать по две пары сапог в неделю из имеющегося сырья. Занимавшиеся приемкой готового товара комиссии должны были заодно и расплачиваться с производителями. Вот только размер оплаты не мог устроить последних, уже на начало 1915 года трудившихся себе в убыток. Как следствие, огорчивший зауряд-врача Арямова брак обуви стал шириться и разрастаться. 16 (29) февраля 1915 года петроградский градоначальник генерал-майор князь А. Н. Оболенский просил тверского губернатора Н. Г. Бюнтинга привлечь сапожников-бракоделов к ответу перед судом. Кустари в Кимрах выделывали сапоги из дешевой кожи, картона и стружки, а затем сотню пар такой обуви закупила 3-я батарея 7-й стрелковой артиллерийской бригады[315]. Вредительство и растрата казенных денег, как они есть — шутка ли! Несколькими месяцами позднее общественная приемная комиссия в Ростове-на-Дону под председательством полицмейстера М. С. Иванова оказалась бдительнее: ею были забракованы сапоги с картонными задниками и подкладкой из бересты[316]. Конечно, такая обувь не отвечала принятым в армии стандартам качества.
Порой не чурались афер и сами военнослужащие: например, двое ушлых солдат в Галиции заставляли еврея купить у них пару сапог. Тут как тут третий рядовой под личиной жандарма принимался грозить обывателю карами за скупку казенного имущества. Тому приходилось не только возвращать навязанную обувь, но еще и приплачивать рэкетирам за собственное спокойствие[317]. Притом нельзя сказать, что власти относились к подобному снисходительно. Следуя требованиям главных начальников Двинского и Минского военных округов (инженер-генерала князя Н. Е. Туманова и генерала от кавалерии барона Е. А. Рауш фон Траубенберга соответственно), гродненский губернатор В. Н. Шебеко в начале 1915 года указал полиции всерьез взяться и за торгующих обмундированием и обувью военнослужащих, и за скупщиков. Последним при поимке с поличным грозил штраф в размере до 3000 рублей или трехмесячное тюремное заключение[318]. Однако подобные меры не могли полностью искоренить куплю-продажу экипировки как явление.