Сложно удержаться от вопроса: не проще ли было поставить надлежащим образом дело ремонта обуви? И да, и нет. С одной стороны, приказ по военному ведомству № 553 еще в 1914 году упразднил сроки носки вещей. Война в абсолютно киплинговском ритме «Boots — boots — boots — boots — movin’ up and down again!»[322] в разы ускорила их износ. Отныне войска должны были снабжаться обмундированием по мере надобности. Браковка и отправка той же обуви в тыл лишились смысла, ведь вместо признанных командиром непригодными сапог выдавались новенькие[323]. С 1915-го деньги на починку обуви отпускались, но только в частях тыла. Следствием стали уже известные проблемы. Московская городская управа летом 1915 года обратилась в Ставку, к главным начальникам снабжения армий и интендантам Северо-Западного и Юго-Западного фронтов с предложением заняться починкой сапог, накопившихся на Варшавском, Виленском, Двинском и других вещевых складах. Инициатива была поддержана, лед тронулся и за следующий год с фронта и окружных интендантских управлений поступило 1 195 233 пары сапог. Они делились на месте на подлежащие ремонту либо резке. Последних насчитывалось чуть более трети от общего количества обуви, хотя в феврале-апреле 1916 года соотношение уже было почти равным. Немногим ранее интендант Юго-Западного фронта попросил Московскую городскую управу вместо ремонта сапог обшить кожей 550 000 пар валенок (эта работа будет практически завершена к 1 (14) июля 1916-го)[324]. И лишь в конце апреля того же года приказ армиям Юго-Западного фронта № 751 разрешил выдавать в строевых частях по 2 рубля 50 копеек на ремонт пары сапог[325].
Пытливые умы адресовали военному ведомству варианты утоления «сапожного голода». Некто С. И. Суский предлагал пропитывать валеные сапоги «резино-подобной массой»[326]. Другой энтузиаст, Калькинг, — оснащать их деревянными подошвами, правда, ни описания, ни чертежей не подготовил. Впрочем, и без него подметки из древесины получили путевку в жизнь в феврале 1916 года. «В виду того, что огромный расход подошвенной кожи на постройку новых сапог вызывает задержки в снабжении войск подошвенным товаром, и дабы не отправлять изношенные сапоги в далекий тыл, — является насущная потребность, чтобы войска возможно шире организовали починку их на месте, использовав для этого все местные средства, какие окажутся под руками», — говорилось в соответствующем приказе. Он дозволял вырезать подошвы из досок от «негодных» ящиков из-под провизии. Подметки следовало тщательно смазывать варом для пущей гидроизоляции. Не всякая древесина подходила для этих целей: мягкие породы вроде липы, ольхи и осины были предпочтительнее бука и дуба. Оптимальную форму подметки сравнивали с разрезанным пополам куриным яйцом, ведь плоская сделала бы обувь неудобной[327].
Ассортимент подметок солдатских сапог в 1916 году — из старой кожи, тряпок, веревок, брезента…
