– Не могу ехать домой и снова выть там одна в четырёх стенах.
– Вы поругались с Эльдаром? – Маша пристально посмотрела в её глаза.
Её вопрос заставил Стефанию снова заплакать. Подняв глаза, она посмотрела на Полонских и начала свой длинный рассказ, пытаясь поведать им всё, что носила в своей душе так долго и не могла ни с кем поделиться. Когда она закончила своё повествование, Маша, обняла её за плечи.
– Дорогая, конечно, он повёл себя просто недопустимо по отношению к тебе, но это, к сожалению, неотъемлемая черта Томашевского. Его вспыльчивость и желание разрушить всё, пока мысли, раздираемые гневом и болью, будут сверлить его голову. Для него, конечно же, увидеть тебя в этом ночном клубе было недопустимо. И ты должна его понять. Хотя я считаю, что это всё равно не оправдывает его поведения. Вам нужно нормально поговорить и всё выяснить. Я ведь вижу, что ты любишь его. Ведь так? Или я ошибаюсь?
– Я его ненавижу! После всего, что он наговорил и сделал, я с ним не то, что говорить, я на него смотреть не хочу.
Маша улыбнулась.
– Понятно. Ну, от этого никуда не денешься. Эти два чувства, к сожалению, всегда идут рука об руку по жизни. Вот что, давай сделаем. Ты сейчас выпьешь успокоительное и ляжешь спать, а завтра утром мы с тобой снова поговорим на эту тему за завтраком. Утро вечера мудренее.
– А я вас не стесню, если останусь у вас ночевать?
Маша с Ростиславом улыбнулись.
– Ты шутишь? В этом доме хватит места на двадцать человек, – Маша обняла её за плечи. – Славик, ложись спать, а то тебе завтра на работу. А я уложу её спать и тоже приду.
Полонский согласно кивнул и, пожелав доброй ночи, пошёл к лестнице.
Поднявшись на ноги, девушки медленно направились в дальнюю угловую комнату. Оказавшись внутри гостевой спальни, Маша откинула пододеяльник с кровати в сторону и, взбив подушки, открыла шкаф и достала новую ночную сорочку.
– Прими душ и переоденься. Чистые полотенца в ванной комнате. Хорошо?
– Хорошо. Спасибо тебе большое, Машунь.
– Не за что. Отдыхай. Увидимся утром, – Маша поцеловала её в щёку и медленно направилась на выход из комнаты.
Стеша приняла душ и, переодевшись, с удовольствием вытянулась на широкой кровати с ароматным постельным бельём. Снова вспомнила по шагам весь свой вечер. Когда убежала из клуба, где снова сорвала вечернее представление, выскочила на улицу и не помнила, как добралась до дома. Машинально накормила кошку и долго стояла у окна в кухне, уже не пытаясь сдерживать слёзы.
Плакала долго и не могла остановиться. Было ли больно от того, что всё так складывается в её жизни. Или от его слов и поступков, оскорблений и ненависти, а возможно ей было больнее всего от того, что его больше нет, и никогда не будет в её жизни и исправить, увы, уже ничего нельзя. Боялась себе признаться в том, что после Николая, она впервые думала с болью о другом мужчине.
Пока не понимала своих чувств к Томашевскому. Зло, ненависть, любовь, желание, боль, огорчение всё перемешалось в голове, подобно склянке с сильнодействующим ядом, который медленно убивал её по капле без возможности реабилитации и возрождения.
Она не заметила, как заснула и проснулась только утром от настойчивого звонка будильника. С трудом приоткрыв глаза, она потёрла пальцами веки и перевернулась на живот, протягивая руку к мобильному телефону. Сегодня у неё были занятия лишь со старшей группой в балетной школе, назначенные на одиннадцать часов. Будильник умышленно поставила на два часа раньше, чтобы привести себя в порядок и добраться до работы без опоздания.
Она поднялась с постели и, переодевшись, заправила кровать и медленно направилась на выход из спальни.
Заметив Машу, сидевшую в гостиной с дочерью на руках, в компании молодой женщины в интересном положении, Стефания остановилась на пороге комнаты и улыбнулась.
– Доброе утро!
– Доброе утро! – Маша повернула голову. – Стеша, дорогая, проходи к нам. Хочу представить тебе мою подругу. Это, Маргарита Розвадовская, мой самый близкий человечек. Ритуля, а это Стефания Оболенская, я тебе говорила о ней. Она теперь тоже наш общий друг.
– Доброе утро! Очень приятно познакомиться. – Марго протянула руку Стеше. – Наслышана о тебе. Так это значит, ты разбила сердце нашему неприступному Эльдару Томашевскому? – Рита заулыбалась.
– Или это он разбил мне его, – Стефания тяжело вздохнула.
– Да, брось ты. Садись… – Марго провела ладонью по сидению дивана рядом с собой. – Перемелется, мука будет. Томашевский, конечно, страшен в гневе, но быстро отходчив, поверь мне. А вообще мужики сволочи, конечно, изрядные.
– Попрошу не обобщать. Мой муж не такой, – Маша улыбнулась.
– Да, таких, как твой Полонский пора выставлять в музее, как редкий экземпляр, – Рита рассмеялась. – Ну что ж, дорогая, это и понятно, счастливая судьба даётся избранным. Нам, похоже, со Стефанией в этом отношении при рождении не повезло абсолютно.
Оболенская внимательно смотрела на Маргариту.
