Марианна развернулась и стремительно направилась к дверям кабинета. Появившись у гримёрной комнаты Оболенской, она тихо постучала в дверь и, приоткрыв её, вошла внутрь.
– Стеша, это тебе… – девушка положила перед Стефанией деньги на столик и, улыбнувшись, присела рядом.
– Что это? – Стефания не моргая, смотрела на деньги.
– Пётр передал, и попросил, чтобы ты решила свои личные проблемы сама.
– Что значит, решила сама? Какие проблемы?
– Но ведь это твой кавалер их тебе передал. Тот, что вчера вечером сорвал выступление.
– Зачем он их передал? – Стефания непонимающе смотрела на Марианну.
– Заплатил за твой приват-танец, который ты должна исполнить для него сегодня.
– Боже, он чокнулся… – Аделина поднялась со своего места и подошла ближе, внимательно рассматривая пачку денег. – Да, Стешка, первый танец и такой успех. Чего тут раздумывать? Ведь он просит всего лишь танец.
Стефания задумчиво смотрела прямо перед собой.
– Значит, танец говоришь… Где он? – она резко повернулась и посмотрела на Марианну.
– В зале сидит. Заказал вино и ждёт ответа Петра.
– Я ему сейчас сама дам ответ… – Стеша схватила деньги со стола и, сорвавшись с места, бросилась к двери, и широко распахнув её, стремительно покинула комнату.
Девушки переглянувшись, бросились за ней вслед.
– Она его убьёт… Зови охрану! – крикнула Марианна Аделине и побежала за Петром.
Стефания, резко распахнув дверь, стремительно зашла в зал, и пристально осмотрелась по сторонам. Заметив Томашевского за столиком у сцены, она медленно направилась к нему. Остановившись в поле его зрения, она крепко сжала пальцами деньги за своей спиной.
Эльдар поднял голову и, взглянув на неё, улыбнулся.
– О, а я смотрю, ответ меня ожидает не от директора клуба, а от самой виновницы моего предложения. Ну что надумала? – он сделал глоток вина и, отставив бокал в сторону, снова посмотрел на неё и откинулся на спинку кресла. – Готова танцевать для меня?
Стеша подошла к нему ближе и усмехнулась.
– И что же, господин желает увидеть, заплативший так щедро за мой танец?
– Господин желает многого, а вот что может дать ему из всего этого прима ночного клуба – это пока вопрос открытый. Я так понимаю, раз ты здесь, то ты согласна с моим предложением? Только прежде чем мы уединимся в отдельной ложе, я хотел тебе ещё кое-что предложить. Я дам тебе столько же, если сегодняшнюю ночь, ты проведёшь со мной. И не два и не три часа, а всю ночь до самого утра, и будешь покорной. И открывать свой милый ротик, будешь только в моменты острого наслаждения.
Стефания прищурила глаза. Она сжала пальцы за своей спиной, так сильно, что почувствовала, как её ногти, словно тонкие острые иголочки, пронзили её кожу.
– Ночь, значит… Быть покорной и делать всё, что ты захочешь… – она приблизилась к нему, и резко выбросив руку вперёд, швырнула ему в лицо все деньги.
Банкноты фиолетового цвета, взметнувшись в воздухе огромной пёстрой массой, быстро закружились, заполняя пространство зала, и медленно начали оседать к его ногам.
– А теперь забирай свои грязные деньги и проваливай туда, где тебя действительно будут обслуживать покорно всю ночь. К шлюхам! Там тебе самое место… – она сорвалась с места и выбежала из зала.
Томашевский резко поднялся на ноги и, наступая туфлями на деньги, стремительно покинул зал, направляясь за нею.
Аракчеев с охраной и танцовщицами стояли, словно парализованные и смотрели, не моргая на денежный ковёр, густо устилавший пол ночного клуба.
– Ну что смотрите? Быстро всё собрать до единой купюры, пересчитать и мне в кабинет. Я должен всё это вернуть этому зарвавшемуся господину, – Пётр развернулся и стремительно покинул зал, направляясь в свой кабинет.
Работники ночного клуба переглянулись и, согнувшись, медленно начали собирать купюры в обнаруженную за стойкой бара картонную коробку.
Стеша быстро бежала по коридору. Она слышала за своей спиной шаги Томашевского и потому не собиралась останавливаться.
Он настиг её уже у самой двери служебного входа и, прижав её к дверной коробке своим телом, склонился и посмотрел в её глаза так, словно собирался испепелить её.
– Значит, без денег ты не хочешь и с деньгами не хочешь. Я милая, выбился из сил, пытаясь угадывать твои желания.
– Убери руки и отойди от меня! – прошипела она и попыталась оттолкнуть его. – Я тебя ненавижу!
– А когда целовала меня сегодня утром у меня дома, тоже ненавидела?
– Я тебя не целовала. Ты всё время… – она не договорила, потому что он снова накрыл её губы своими, не давая ей больше произнести и слова.
Но уже через мгновение, Томашевский зашипел от боли, почувствовав, как она укусила его, и резко отпустив её, отошёл в сторону.
