Эльдар внимательно посмотрел прямо перед собой. Когда его взгляд остановился на женщине, стоявшей у пилона, он моментально почувствовал, как ледяной холод и жар одновременно пробежались по его спине. Холод страха и ужаса, жар чувственности и желания перемешались в один единый жгучий коктейль, невольно разливающийся сейчас по его венам, когда он смотрел, как она медленно обводила взглядом зал, который казалось, накрыла абсолютная тишина. Словно все только что сидевшие с ним рядом в одно мгновение покинули свои бренные тела и испарились, порабощённые этой дивой, стоявшей на сцене прямо перед его глазами.
Хищный яркий макияж, дерзкий чувственный взгляд, полуулыбка, которая словно взрывала его мозг и обнажала все его низменные желания. Он никогда не испытывал ничего подобного прежде, словно его заворожили, крепко связали, и он не мог пошевелиться. Томашевский ощущал её взгляд прямо на себе. Она раздевала его, срывая одежду, а её руки, изящно скользившие по пилону, казалось сейчас, касаются не холодного металла, а его обнажённой кожи.
Эльдар судорожно сглотнул и слегка приподнявшись, пересел поближе к сцене. Он не мог отвести взгляда от этого гибкого тела, которое то, взмывая ввысь, то, резко падая вниз, парило в воздухе под громкую дьявольскую музыку, скручивая его внутренности в крепкий узел, подобно стальному канату. Тонкая полупрозрачная ткань, скользившая по её обнажённому телу, была лишней. Ему хотелось видеть её абсолютную наготу, её нежную кожу, которая в отблесках софитов переливаясь, сверкала подобно звёздам на небе.
Его сознание отключилось. Её изящные выбросы рук, её повороты головы, её скользящие движения по пилону, когда ноги изящно переплетаясь, опутывали холодный металл, вызывали у него прилив дикого уже неконтролируемого желания. Ему показалось, он сошёл с ума, но он захотел эту женщину так, как ещё никого и никогда не хотел в своей жизни.
Мысленно уже видел её лицо, её губы, которые он будет терзать своими поцелуями, её тело, которое будет познавать, не останавливаясь мучительно долго.
Он невольно встряхнул головой, пытаясь справиться с этим безумным наваждением, и когда она сделала очередной мах ногой и, обвив стройной щиколоткой, металл пилона заскользила вниз, ему показалось, что он уже видел подобное движение прежде.
На мгновение ему показалось, что он сходит с ума, но яркий свет, который, наконец, полностью осветил танцующую девушку, позволил ему рассмотреть её, как следует. Не поверив своим глазам, Томашевский резко поднялся на ноги.
– Эльдар, что с тобой? – Фаустов схватил его за руку. – Остановись, это против правил. Потом заплатишь и получишь её после выступления.
– Что ты сказал? – при слове заплатишь Эльдар, рванул руку друга и медленно направился к сцене.
Стефания, обхватив ногами, холодный металл пилона, сделала очередной дерзкий поворот и, заскользив пальцами по шесту, опустилась вниз. Но внезапно возникшая из темноты зала высокая тёмная фигура мужчины, заставила её занервничать. Такого не было ещё ни разу. Охрана чётко следила за всем происходящим в зале и пресекала любые попытки приблизиться к сцене.
Мужчина приближался стремительно, но она не могла рассмотреть его лица. Липкий страх неизвестности уже скрутил все её внутренности. И когда таинственный незнакомец появился в освещённом пространстве сцены, ей захотелось провалиться сквозь землю.
Томашевский смотрел на неё, не отрывая взгляда и его глаза, которые и без того были чёрными от природы, сейчас походили на цвет огромной волны во время шторма в океане. Подошедшие к нему охранники зала, были отправлены прочь, резким выбросом руки в сторону с денежными купюрами.
Стеша соскользнула с пилона и осела на пол к его ногам.
Музыка стихла, а в зале по-прежнему стояла оглушающая тишина, словно все продолжали смотреть продолжение шоу, которое внезапно изменило ход своего действа.
Она подняла на него глаза, полные слёз.
– Эльдар, я тебе сейчас всё объясню.
Томашевский с пренебрежением посмотрел на неё и несколько раз громко хлопнул в ладоши.
– Браво, Стефания Павловна! Я думаю, сегодня ваши ученицы гордились бы вами… – он ещё раз смерил её холодным взглядом и, развернувшись, стремительно пошёл на выход из зала.
Оболенская резко поднялась на ноги и, не обращая внимания на публику, бросилась за ним следом. Догнав его в коридоре, она схватила его за руку.
– Эльдар, пожалуйста, не уходи. Я тебе всё объясню. Это не то, что ты думаешь.
Он резко обернулся.
– Откуда тебе знать, что я сейчас думаю? Мне омерзительно сейчас до тошноты. И я не то что говорить с тобой, а и смотреть на тебя не могу и не хочу… – он развернулся и снова продолжил своё движение по коридору в сопровождении охраны.
– Эльдар, пожалуйста, прошу тебя… Прошу… – Стеша сползла по стене и опустилась на пол, разразившись громкими рыданиями.
Она плакала так, как никогда ещё в своей жизни. Знала, что её молчание не закончится ничем хорошим. Но ведь она даже предположить не могла, что это признание произойдёт так разрушительно.
