– А ты не такая… Ты белая и пушистая! Тогда каким ветром тебя занесло в этот ночной клуб? Впрочем, теперь, это меня мало волнует. Мне гораздо интереснее выслушать твои объяснения по поводу наших отношений. Зачем ты согласилась встречаться со мной, если изначально врала мне на каждом шагу? Женские недомогания, усталость, большое количество работы… – он немного помедлил. – Постой, я, кажется, догадался. Тебе не нужны были просто нормальные отношения. Ты ведь привыкла получать деньги за то, чтобы лечь с мужиком в постель. Так давно бы сказала мне об этом. Сколько ты хочешь за ночь со мной? – он достал из кармана пиджака портмоне.
– Пошёл вон из моего дома! – Стеша прожигала его глазами. – Чтобы я тебя больше не видела в поле моего зрения, – она отвернулась от него и принялась поспешно стягивать покрывало с постели.
– Не хочешь денег… – она почувствовала, что он подошёл ближе и остановился прямо за её спиной. – Ну что ж, я могу и по-другому уговорить… – он толкнул её на кровать, и Стефания, потеряв равновесие, упала на постель, и слегка подвернув руку, громко вскрикнула.
Тяжёлое тело Томашевского, накрывшее её сверху, заставило собрать все свои силы, чтобы попытаться сбросить его с себя.
– Оставь меня! Убирайся! Только попробуй меня коснуться. Ненавижу тебя! – она хрипела в подушку. – Ненавижу!
– Ненависть сильнее разжигает желание… – прошептал он ей на ухо и, удерживая одной рукой её хрупкие пальцы, крепко прижал их к постели,
Эльдар поспешно освобождал её от одежды, не обращая внимания на застёжки. Он просто срывал всё, что попадалось ему под руку.
– Не хочу! Я не хочу! Только не так! Господи… Эльдар, остановись, пожалуйста! – слёзы брызнули из её глаз, едва она оказалась на спине лицом к нему, когда он стремительно развернул её.
Прохладный воздух в комнате слегка покалывал тело, словно острыми иглами в местах, где остались следы его пальцев, требовательных губ, которые сегодня дарили не упоение, как прежде, а жгучую боль.
Она вцепилась пальцами в его волосы и рванула их что есть силы на себя.
Томашевский зашипел от боли, и стремительно перехватив её запястья, пригвоздил их на простыни по бокам её тела.
– Дар, пожалуйста… – Стефания умоляюще на него посмотрела, как только его лицо оказалось перед нею. Слёзы катились по её щекам. – Пожалуйста, отпусти меня… – она перестала сопротивляться и, отвернувшись от него к окну, заплакала уже в голос.
Томашевский замер над нею, словно очнувшись от наваждения и отпустив её руки, присел рядом.
Стеша натянув на обнажённое тело, край пододеяльника, перевернулась на бок и, уткнувшись в подушку лицом, снова громко заплакала.
Эльдар молча смотрел на её подрагивающие плечи и разметавшиеся по подушке волосы. Безумно хотелось сейчас развернуть её и прижать к себе, сказать прости и собрать губами её слезы. Сердце разрывалось на части от её плача.
Подняв руку, он потянулся к её волосам, но рука замерла в воздухе, так и не решившись коснуться её. Он резко поднялся на ноги и, поправив одежду, покинул её комнату, стремительно направляясь на выход из квартиры.
Когда дверь за ним захлопнулась, Стеша присела в постели, обернула пододеяльник вокруг своего тела и, поднявшись на ноги, подошла к окну.
Томашевский шёл по дорожке через двор к своей машине, опустив голову.
Стефания, коснувшись рукой стекла, пыталась удержать кончиками пальцев его стремительно удаляющийся силуэт. И когда он окончательно скрылся в своей машине, она отвернулась и медленно опустилась на пол.
– Я не хотела, чтобы так всё получилось. Прости меня, Дар. Прости, пожалуйста… – она закрыла лицо руками и заплакала уже в голос.
****
Утром будильник настойчиво звонил, не переставая. Стефания слегка приоткрыла веки и сморщилась от сильной головной боли. Она не спала всю ночь, беспрестанно плакала, и лишь к пяти утра выпив успокоительное лекарство, наконец, прикрыла глаза и провалилась в глубокий сон. Но непрерывный перезвон будильника настойчиво сообщал о начале новой рабочей недели, хотя для неё эти новые семь дней были лишь продолжением предыдущих.
Работа без выходных пагубно сказывается на настроении и жизненных ощущениях. В школу идти не хотелось. После вчерашних событий больше всего сейчас ей хотелось закрыться от всех в своей квартире, положить под бок Маркизу, хотя кошка сегодняшней ночью и так от неё не отходила.
Бурная истерика хозяйки после ухода Томашевского, ввела маленькую хищницу в степень острого замешательства. Громкие рыдания и стекающие по щекам слезы Стефании вызвали у Маркизы неподдельный интерес и желание хоть как-то облегчить страдания любимой хозяйки. Она беспрестанно слизывала шершавым язычком горько-солёные дорожки с её щёк, пытаясь успокоить.
