— А на хрена вы их вообще к себе позвали, раз не готовы? — огрызнулся, и черт с ними, с приличиями, хотя вообще-то на себя надо орать. Думал же расспросить ее как следует, видел, что примороженная, но нет же, зачем доверять своему чутью? И потом — это Щепка, с ней всегда не так, по ней вообще не поймешь, когда волноваться. К мастеру побежала! Да с чего вдруг? — С ней все в порядке? — спросил мертвым голосом. Чем больше мастер укорял неизвестно за что, тем более стыдно почему-то становилось, и от, казалось бы, давно забытого, по-детски жгучего стыда он бесился сильнее и сильнее. Сейчас бы скомкать какую-нибудь бумажку, или пройтись из угла в угол, или в стенку чем швырнуть. Но вместо этого он сидел на кровати и все никак не мог поднять глаза. Да блин! Как в детстве, когда не выучил уроки, поздно пришел, попробовал курить.
— Нет, с ней не все в порядке. Почему вы меня об этом спрашиваете, а не наоборот?
«Да кто вы такой? Я в ваш город не лезу — вы в Приют не лезьте. Что она там, по полу каталась? В стенку уставилась? Силой запустила?»
— Вчера, — продолжал мастер медленно, и в каждой паузе чувствовалось, что он пытается сдержаться, — одна из ваших девушек, черноволосая, образцово меня приворожила. Ваша жена исправила возникшую неловкость, за что, конечно, я ей благодарен. Кроме этого…
«Кто там додумался его приворожить? Явно не Щепка же. Явно не Леди. Ксения, блин, ты что, с ума сошла? Нет, хорошо, мастер всем нравится, пусть так. Но привораживать кого-то вне Приюта?..»
— Кроме этого, — подчеркнул мастер, — мне ужасно интересно, что у вас за сделка с Яблоком, которая позволяет безнаказанно пугать детей.
«Ну ты еще в лицо скажи, что не знаешь. Или от церкви отлучи, ну вдруг ты можешь, все равно мы туда как-то не ходим. А что за тема с детьми? Что за чушь собачья?»
Когда-то в золотые дни Приюта, когда вся эта история казалась временной, старый мастер был жив и приходил на ужин, а Рысь так уставал, что засыпал, стоило перестать с ним разговаривать, они с Яблоком заключили договор.
— Наши дела, — протянул Яблоко как-то под вечер, — очень-очень плохи, — и цокнул языком, будто чем хуже — тем ему вкуснее.
В ту их осень повсюду были яблоки, мелкие, полудикие, уже подгнившие, наливавшиеся розовой рассыпчатой сладостью быстрее, чем их успевали собирать, и девушки мяли из них пюре, парни пытались сделать сидр, а Рысь отправлял провинившихся собирать гнилье. На банках с яблочным пюре сидели осы.
— Почему плохи-то? — осведомился Рысь сердито, потому что пришел к себе в мансарду и думал там увидеть Роуз, а не Яблоко. Старый мастер сказал, что тот полезен, — хорошо, мастер, верю вам на слово, — но вот эта его манера выцветать, или разваливаться на чужой кровати, или проявляться у стены, когда все спят, и смотреть стылыми глазами в пустоту… Что он такое, Рысь так и не понял и, положа руку на сердце, не жаждал понять.
— Потому что грядет большой обвал.
— Какой обвал?
— Стронутый маленькими камешками.
Он не умел говорить, не издеваясь, и наслаждался этим каждый раз, как в первый.
— Тьфу ты, — сказал Рысь в сердцах, — а ясней никак не можешь?
— Мне нужна сила, — сказал Яблоко. — Мастер знает.
И посмотрел на Рысь своими светлыми, тысячелетними какими-то глазами. В горах пошел снег, первые люди с них спустились, а Яблоко уже был стариком. Люди придумывали колесо, приручали скот, воевали, расселялись по миру, а Яблоко смотрел, смотрел, смотрел.
— Ну хорошо, — сказал Рысь, — делать-то что надо?
— Делиться щедро. Отбирать я сам могу, но отданное добровольно весит больше.
— Не, — сказал Рысь, — других трогать не смей. Меня можешь.
Потом Рысь часто думал, а что было бы, если бы он в тот раз не согласился себя отдавать? Сказал бы — не, бери у всех по очереди, кому, к примеру, больше двадцати. Или у тех, кто вызовется. Или там по жребию. Но тогда он готов был что угодно сказать, лишь бы от него отстали, все равно это все скоро закончится, а его где-то там уже ждет Роуз или не ждет, и тогда это еще хуже, в любом случае надо к ней, он заслужил, а с Яблоком разговоры — ну к чему они?
И Рысь повторил:
— Бери у меня, а других не трогай.
— А ты когда-нибудь пробовал делиться силой?
Рысь не пробовал, но спалиться не хотел.
— Ну конечно делился, сотню раз.
— Тебе продемонстрировать, как это делается? Я же могу чуть-чуть, глоточек. Ты просто должен отдавать себе отчет.
— Ну скажи мне еще, что я тут должен.
— Я сообщу мастеру, — предупредил Яблоко. — Ты передумаешь.
— Быстрей ты передумаешь, чем я.
С тех пор Рысь передумывал десятки раз, но Яблоку об этом не отчитывался. И что теперь? С чего вдруг новый мастер утверждает, будто Яблоко — что-что-что? — детей пугает?
— Окститесь, — отмахнулся Рысь, — каких детей!
— Прозвище Щепка вам о чем-то говорит?
— Вообще-то, знаете ли, это не прозвище, а имя.
— Не имею желания разбираться.
«Раз не имеете, так что же тут сидите?» — Рысь закатил глаза.
— Вы не могли бы сформулировать ваш наезд как-то конкретней?
Мастер, кажется, досчитал до десяти и действительно сформулировал:
— Ладно, извольте. Вы не совсем соответствуете занимаемой должности.